Книга За секунду до любви, страница 141 – Вирсавия Вайс

Я уставилась на это нечто, больше похожее на таракана. Это было так... абстрактно. Просто пятно. Непонятное чёрно-белое нечто на экране. Внутри меня не бушевали материнские чувства, не просыпалась нежность. Только леденящий ужас и полное отчуждение. Это была она. Та самая «ошибка». Теперь у неё было место жительства и официальный статус.

— У нас тут всё в норме, — улыбнулась врач, перемещая датчик, и на экране что-то шевельнулось. — Размеры соответствуют сроку.

И тут её палец остановился на чём-то внутри того самого овала. На чём-то крошечном, пульсирующем.

— А вот... — её голос на секунду смягчился, — видите? Это сердцебиение.

И я увидела. Маленькую яркую точку, которая ритмично, настойчиво мигала в центре тёмного овала. Как крошечный маячок в кромешной тьме. Бим-бим-бим. Быстро-быстро.

Всё замерло. Шум в ушах стих. Дыхание перехватило.

Это было уже не просто пятно. Не абстрактная «беременность». Это было живое существо. Крошечное, беззащитное, но уже борющееся за своё существование с таким упорством, с каким мигала эта точка. Его собственное сердце. Оно уже билось. Само.

Моя рука непроизвольно дрогнула и потянулась к животу, но застыла на полпути. Я не могла прикоснуться. Не могла принять это.

«Не смей! — мысленно прошипела я. — Не трогай! Не думай! Не люби!»

— Частота хорошая, — голос врача снова вернул меня в реальность. — Всё в порядке.

Я продолжала смотреть на экран, и этот маленький настойчивый огонёк прожигал во мне дыру, через которую медленно, против моей воли, начинало просачиваться осознание страшной, необратимой правды.

— Ну что, — врач наконец подняла на меня глаза. Её взгляд был спокойным, профессиональным, изучающим меня, как блоху под микроскопом. — Беременность маточная, развивается нормально. Токсикоз в пределах нормы для вашего срока. Когда планируете встать на учёт?

На учёт? Какой учёт? Сделав глубокий вдох, сжимая пальцы в замок, чтобы они не тряслись, отворачиваюсь от чёртового экрана.

— Я… я хочу сделать аборт, — глухой, совершенно не мой голос.

В нём нет ничего. Сухой и надтреснутый. Голос убийцы, который сейчас вынесет приговор совершенно ни в чём не виноватому маленькому живому существу.

Тишина наступила внезапно, раздавливая меня, разрывая на куски. Откинувшись на спинку стула, женщина сдвинула пальцем очки на кончик носа, оглядывая меня холодным осуждающим взглядом. Её лицо моментально стало похоже на маску. Невозмутимым и неподвижным.

— На каком основании?

— Я… не планировала этого ребёнка. Не могу его растить. У меня нет мужа, нет поддержки, я учусь… — заготовленные фразы застревали в горле, по щекам ползли предательские слёзы.

Ну почему так тяжело-то?

Врач внимательно и бесконечно долго на меня смотрела, словно что-то выискивая, пока не перевела взгляд на экран с моими данными.

— Согласно результатам осмотра и УЗИ, — её голос стал твёрдым, почти металлическим, — у вас срок: четырнадцать недель и три дня.

Она делает паузу, давая мне осознать.

— На таком сроке, — она говорит чётко, разделяя слова, — об аборте по социальным показаниям не может быть и речи. Медицинских оснований для прерывания беременности у вас также нет. Вы здоровы. Плод развивается нормально.

Она смотрела на меня, и в её глазах я читала не осуждение, а жёсткую истину. В её глазах я была убийцей.