Книга "Лучший" папа, страница 78 – Виктория Вишневская

— Ты откуда здесь? — шепчу, глаза круглые.

— Вы мне сами ключи пару дней назад дали, — нерешительно отвечает, сама меня пугается и машет связкой. — На случай, если вы пропадёте. Пришла — вас сегодня в офисе нет, решила проведать…

Фух. Точно, перестраховался. В тот день, когда она осталась у меня в кабинете и сидела там до посинения, развлекая меня, как тамада, я отдал ей запасной комплект ключей. Вдруг в запой уйду?

У меня никогда его не было, но и сына я никогда не терял.

— Новостей нет? — спрашивает, ставит пакет на стол. Сразу ловко раскладывает продукты, достаёт контейнеры с готовой едой.

Коротко пересказываю всё, что полчаса назад рассказал Нестеров.

— Десятый детский дом, говорите… — Малинина потирает подбородок, пододвигает мне открытый контейнер с салатом, к нему — картошку с мясом.

Жую её картошку, и мне стыдно и благодарно одновременно. Не помню, когда ел в последний раз.

— Хм, есть одна идея…

После этих слов я больше не вижу Малинину весь день.

А на следующее утро, едва я пытаюсь разлепить глаза, она уже скачет у моей кровати.

Нет, ключи я всё-таки у неё заберу…

— Ренат, вставай! — голосит, тормошит меня за плечо.

Сил ноль. Я отворачиваюсь, зарываюсь под одеяло с головой.

— У меня депрессия. Отстань.

— Тогда я еду к Тимуру одна!

Меня будто холодной водой из ведра окатывает. Я рывком сажусь, сердце в пятки, гляжу на довольно улыбающуюся Малинину.

— Ты серьёзно?.. — спрашиваю, не веря.

— Серьёзнее некуда. Собирайся. У тебя десять минут. И надень вещи, которые не жалко.

Не спрашиваю зачем, просто делаю, слушаюсь, в надежде, что Кириешка не пошутила и я реально увижу сына…

Стою на улице у подъезда, как солдатик на разводе. Мне хватило десяти минут, чтобы умыться, почистить зубы и одеться. Аж армейские времена вспомнил — но там всё было куда быстрее, чётче, без права на зевок. А я сейчас всё ещё полусплю и вообще не понимаю, в чём дело и почему я уже не в постели.

Напротив подъезда — машина. Немного убитая, в паре мест ржавчина, бампер как будто зубами кто-то погрыз. Старенький кроссовер, типичный рабочий конь: для бездорожья — во, не жалко добивать. А по городу на таком ездить... В таком бы я не решился.

Заднее стекло опускается — и из него выглядывает Ирина моська. Волосы заплетены в две косы, как у ученицы начальных классов. Машет мне ручкой, улыбается.

— Ренатик, доброе утро-о-о!

— Доброе оно было бы, если бы я ещё лежал в постели, — бурчу. — С сыном.

— Садитесь, — приказывает Кира, открывая дверцу пассажирского сиденья.

— Туда?

— Туда, — отвечает коротко, с нажимом в голосе, как будто я уже третий раз переспросил.

— А может, на моей? — киваю в сторону своей крошки. Там явно комфортнее… — И у тебя вообще права есть?

— Есть! — звонко заявляет, аж глаза смеются. — А на вашей машине мы не поедем, жалко. В этой у нас вёдра с краской и валики. Хотите, чтобы мы вашу мега-дорогущую машину запачкали?

— Хочу, — говорю честно, даже не задумавшись, что у этой колымаги в багажнике. Ну не могу я в неё сесть, и всё! — Но я не могу в чужих машинах ездить.

Малинина тяжело вздыхает, будто я семилетний, который носки задом наперёд напялил.

— Ну вы даёте. Хватит капризничать, садитесь.

— Да ладно, систр, — вдруг встаёт Ира на мою сторону. — Давай ему багажник подпортим, чтобы он меньше выёживалcя. В следующий раз точно поедем на этой.