Книга Причина остаться, страница 168 – Рита Вертер

— А ты мне еще говоришь, что я к нему предвзят. Он остынет, это я тебе точно говорю…

— Да ну вас! – Я встала, утирая рукавом слезы. Надо было готовить завтрак.

По радио заиграла музыка – быстрая веселая мелодия, рок-н-ролл, и она так ужасно не сочеталась с моим внутренним опустошением и тоской, что я злобно подошла к приемнику и выдернула шнур из розетки чуть ли не со всеми проводами.

— Помнится, мы с Мэри…

Мистер Хейз уже не раз рассказывал свою самую любимую историю про жену и их танцы в баре, так что я едва прислушивалась к его словам. К тому же сейчас, сразу после ссоры с Акселем, нашей первой и, возможно, последней серьезной ссоры, ничто меня не волновало, кроме жалости к самой себе. Я ненавидела его и себя и размышляла, что, если бы я сама все это правильно преподнесла, этой сцены бы не случилось. Я думала, что я идиотка и он тоже; ответственность перескакивала в моих мыслях с меня на него и обратно, как мячик для пинг-понга.

А потом за край моего сознания зацепилась пара слов, тяжело и медленно, как на исповеди, произнесенная мистером Хейзом. Все мысли улетучились, и я замерла, слушая его монолог:

— …И я ей сказал: поезжай-ка ты, куда всегда хотела, здесь тебе делать нечего. Дал денег – почти все, что у нас было, да еще с ярмарки должно было остаться. Я думал, что болезнь сожрет меня за полгода, не дольше. А она все не хотела, боялась. Мне даже пришлось кричать на нее, помнится, я окно наверху разбил от злости, лишь бы только она ушла. Мэри моя всегда была упертая, сильная баба, Аксель в нее пошел, знаешь ли. Выглядит – ну божий одуванчик, книжечки, очечки. А как скажешь слово против – фурия натуральная, берегись, не то получишь. Я тогда не думал, что Аксель со мной останется, что бросит учебу свою идиотскую, чтоб сидеть рядом, как пес на привязи. А она звонила, звонила еще много раз, и я так и не смог… не смог ему сказать, что это я сделал так, чтоб она ушла. Я думал, и он уйдет следом.

Он тяжело вздохнул.

— Ты думаешь, я сына собственного не люблю, не уважаю? Да если б не он, я бы сейчас в канаве лежал. Я ж хотел, чтоб из него нормальный человек вышел. Не такой, как Джеффри Вотлинг, у которого девчонка залетела, когда он без гроша в кармане, за спиной ничего, а там и до тюрьмы недалеко. Не филолог какой-то, прости господи. Не пьяница, как Эрни. А настоящий мужик. Ну, вон как близнецы. Всегда у отца на подхвате, ферму не стыдно оставить…

Мои собственные проблемы и тайны показались мне сущим пустяком. Вот чего Аксель никогда не простит. Не меня. А этого.

— Зачем вы мне это говорите? – не выдержала я. – Зачем? Я не смогу и это хранить от него в секрете.

— Затем и говорю. Я сам ему ни за что не смогу признаться, слишком уж долго молчал. А ты скажешь – он тебя и простит. И уедете отсюда вместе на все четыре стороны, как он сказал. Он мать любил, когда мальчишкой был, куда сильней, чем меня. Тянулся к ней. У нас как заведено? Мать родит сына, а уж отец из него человека делает. На охоту, рыбалку, в поле – вот это все. А ему что? Ему книжки подавай – ее гены, видать, сильнее оказались, она у нас дама была ученая, интеллигенция. Только уж не знаю, что она ему там понаписала на прощание, да больше он с ней знаться не хотел.

Бесхитростный и трусливый план мистера Хейза произвел на меня двоякое впечатление. Я, с одной стороны, восхитилась им: вне зависимости от того, расскажу я Акселю или нет, он со своих плеч этот груз снял. С другой стороны, возмутил. Аксель потерял мать, считал ее все это время предательницей, взвалил на себя заботу об отце и так и не дождался правды. Он этого не заслуживал. А теперь мистер Хейз пытается втянуть в это меня.