Книга Причина остаться, страница 125 – Рита Вертер

А был Чарли – расчетливый, хитрый, изворотливый Чарли. Я до сих пор не могла с уверенностью сказать, были ли его знаки внимания ко мне реальностью или выдумкой моего воспаленного, испуганного и переживающего утрату матери воображения. Он очень здорово умел манипулировать чувством вины и убеждать, что я все неправильно поняла.

От каждого из них мне удалось улизнуть. Не дать отпор – почему-то мои протесты никогда никого не смущали, – а просто сбежать. Томпсон не был исключением. Пожалуй, он представлял наименьшую опасность из всех.

Но я злилась на него сильнее всех прочих, даже больше, чем на Чарли. Может, дело было в безнаказанности, уверенность в которой, как радиоактивное излучение, буквально опаляла меня. Может, в Эрни, навсегда обезображенном по его вине. Может, в мистере Хейзе и Анне, которые из чувства гордости вынуждены были везти дурацкие доски для забора, снесенного ураганом, за сотню миль, потому что брезговали купить их у него.

Может, в том, что я взяла у него из рук сто баксов в ту самую первую ночь. Как будто этим дала ему зеленый свет – смотри, меня можно купить. Я чувствовала дрожь в руках от злости. Домогательства Кларка и его компании, в сотню раз более настойчивые, неуклюжие, грубые и пугающие, не разозлили меня так, как этот самодовольный хмырь.

— Я несовершеннолетняя, – отчеканила я неожиданно для самой себя твердым голосом, – знаешь, что это значит?

Я видела, как на его лице промелькнула тень испуга, а затем, притупленная виски, отступила, и ее заменила хитрая улыбочка, как будто вместо выигрышного доллара в лотерее он получил настоящий джекпот.

— Брось, милая. Мы ведь оба взрослые, рассудительные люди. Возраст – всего лишь цифры, условность. К тому же тебе явно уже есть шестнадцать, а значит…

От логики его рассуждений меня затошнило, но я нашла в себе силы взять ситуацию под контроль и говорить медленно, рассудительно, чтобы у него не было возможности усомниться в моих намерениях.

— Если не отвалишь, я пойду в полицию и во всех красках опишу, что ты со мной сделал. Можешь пальцем меня не коснуться, но у меня очень хорошее воображение, понимаешь, о чем я?

Брови Томпсона медленно поползли наверх, и его самоуверенную позу и выражение лица вдруг покинула вся спесь.

— Ты что, вздумала мне угрожать?

— О, еще как. Будь ты хоть родным братом шерифа и свояком мэра, я подниму такую шумиху, какая тебе и не снилась. Еще хоть один мерзкий намек – и встретимся в суде, ты понял меня?

Из бара вышел Аксель. Он тащил на себе Эрни – тот едва перебирал ногами. Томпсон еще не заметил их, но, наверное, увидел какие-то изменения в моем лице, потому что нервно засмеялся, переводя все в шутку.

— Эй-эй, девочка, – поднял он руки в защитном жесте, – я просто предложил свое общество, ничего плохого или незаконного. Ты имеешь право отказаться, я не настаиваю.

— Вот и славно, – улыбнулась я фальшиво. – Надеюсь, теперь между нами не будет недопонимания.

Я, наверное, со стороны выглядела как самоуверенная стерва, но внутри у меня все сжалось от ужаса. Я никогда и никому не угрожала, и осознание того, что это, кажется, сработало, зашумело в ушах запоздалым приступом адреналина.

— Дверь, – бросил мне Аксель; я, потеснив Томпсона, распахнула дверь пикапа и залезла внутрь, чтобы помочь ему затащить Эрни. – У вас все в порядке?