Книга Драйвовый рок, страница 74 – Дарья Юрьевна Савельева

Я в растерянности обхватываю себя руками. Почему он молчит?

— Почему ты ушел? – с нажимом, почти переходя на крик, снова спрашиваю я. Теперь я стою вплотную к сцене. Чтобы дотронуться до Кирилла, мне нужно только протянуть руку.

Он не шевелится. Вместо этого вдруг начинает играть спокойную мелодию и в несколько шуточной форме поет:

Не выдержав, я поднимаюсь на сцену и решительно пытаюсь остановить игру Кирилла.

— Хватит! – требую я и нелепо бряцаю по струнам, желая заглушить музыку. Ничего не выходит, я лишь причиняю себе боль – снова срываю корочку с давно забытого пореза.

Шиплю от боли и сжимаю ладонь в кулак.

— Что случилось? – озадаченно спрашивает Кир, поднимаясь и оставляя гитару лежать на полу. – Дай посмотреть.

Он что, резко забеспокоился обо мне? Обманщик! Кир протягивает руку, чтобы помочь, только вот мне это кажется наглостью.

— Отвали! – рявкаю я и отмахиваюсь. Пячусь и тут же натыкаюсь на огромную колонку. Черт!

Снова смотрю перед собой, вижу Кирилла – теперь он стоит почти вплотную ко мне. Его запах заставляет вспомнить о нашем свидании в кино, о том глупом моменте, когда он болтал со мной по телефону, о Хэллоуине и дальнейшей неразберихе.

— Дай посмотреть, – повторяет он и хватает меня за запястье.

Я сопротивляюсь, не позволяя ему взглянуть на рану. Но Кирилл подносит мою руку к своему лицу и просит расслабиться. Его голос такой нежный. Я выдыхаю и почему-то сдаюсь.

Кир, будто профессор медицины, с изучающим видом осматривает порез. Кажется, еще секунда – и пропишет рецепт, который решит все мои проблемы. Все это оказывается обманом. Он вдруг нахально улыбается, синие глаза смотрят прямо в душу. И… мой палец оказывается у него во рту.

Боже, что?! Я задыхаюсь от переизбытка чувств, одновременно испытывая удивление, возмущение и возбуждение. Вырываю руку и залепляю Киру пощечину. Его голова дергается вправо. Могу поклясться, что в ушах у него сейчас звенит.

Кир застывает. Я вижу, как с его лица исчезает игривость, уступая место ярости. Кажется, я слышу его приглушенный рык.

— Извинений не жди, – поспешно говорю я, не узнавая собственный голос.

Кир резко поворачивается ко мне, и в его глазах горит огонь, который испепеляет мою решимость.

Кир наклоняется ко мне. В смятении я закрываю глаза, а потом вдруг перестаю ощущать его близость. Он пытается отойти, но я ловлю его за футболку, притягиваю к себе. Кир так близко, его сердце будто бьется в моем кулаке.

Он нависает надо мной, упираясь рукой в стену и все еще пытаясь сохранять дистанцию между нами. Его глаза без стеснения смотрят на мои губы, мои глаза – на его губы.

— Поцелуй меня, – шепчу я, все еще не отрывая взгляда.

Кир не спешит. Мы молчим, лишь напряжение в зале не дает нам свалиться с ног.

— Хочешь? – надтреснутым голосом спрашивает он. – Так поцелуй сама.

Он снова играет, но в этот раз победителей нет. Мы оба проиграли.

Я сглатываю и, не говоря ни слова, подаюсь вперед. Мои губы дотрагиваются до губ Кирилла. Это неуверенное, нежное прикосновение, словно я боюсь причинить ему боль.

Но Кирилл быстро теряет контроль.

Подхватив за бедра, он усаживает меня на колонку. В жадном поцелуе его язык проникает в мой рот. Руки блуждают по моему телу, будто он не верит, что я действительно здесь. Ладони скользят по ногам, забираясь под платье.