Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 98 – Дэни Аткинс

Руки Алекса крепче сжали руль, когда на первый план вырвалось чувство, которым он вовсе не гордился.

Неужели он ревнует? Неужели его злит дружба между ними, потому что в ней нет места для него? В памяти промелькнули, словно отдельные кадры, воспоминания: Молли, бегущая под дождем, чтобы запрыгнуть в машину к Маку возле планетария, и взгляд Мака, когда Молли вошла в кухню на вечеринке у Тодда. Алексу был знаком этот взгляд – он тысячу раз обменивался такими взглядами с Лизой. Только теперь Мак смотрел глазами Лизы и обменивался взглядами с Молли.

Через полчаса навигатор в телефоне привел его к адресу, где теперь жило сердце женщины, которую он любил. Он покачал головой, когда фары машины разрезали темноту улицы. Надо прекращать так думать.

Он опаздывал. И я начинала тревожиться все сильнее, сама не понимая причины. Может, лучше было настоять на том, чтобы доехать самой? Это уж точно оказалось бы проще для всех и к тому же позволяло уехать пораньше в любой момент. Потому что ощущалось в этом вечере кое-что заставлявшее меня нервничать. Да нет… В этом вечере было полно такого, что заставляло нервничать. Не в последнюю очередь то, что у меня не было подходящего наряда.

— У меня есть пара платьев, которые я могу одолжить, – предложила Кира, что было мило с ее стороны, но для того, чтобы этот план сработал, мне пришлось бы стать на голову выше.

— У моего единственного парадного платья вырез вот досюда, – сказала я ей, указывая пальцем в центр грудной клетки. – Даже и без шрама мне было бы неловко носить такое в присутствии этих людей. Мне это кажется… Неуважительным?

Кира по-австралийски вальяжно пожала плечами.

— Значит, выходит, что мы с тобой сейчас отправимся по магазинам.

Она появилась на моем пороге ужасно рано для первой субботы после получки. Я уже была одета, но до готовности к выходу оставалось еще минут двадцать.

— Прости, – сказала она, вручая мне стаканчик кофе навынос, купленный по дороге. – Сколько здесь ни живу, никак не могу избавиться от австралийской привычки рано вставать.

— Я быстро, – пообещала я, когда она прошла за мной на кухню.

Стены были выложены блестящей керамической плиткой, и в отражении я уловила момент, когда Кира сбилась с шага, увидев батарею лекарств на кухонном столе рядом с большим стаканом воды. Я перебирала упаковки по одной, вынимая таблетки из блистеров и закидывая их в рот.

Она дождалась, пока я управлюсь с последней, и тихо спросила:

— Тебе теперь всегда нужно все это принимать?

Я собрала упаковки и закинула их в шкафчик. Они заняли почти всю полку.

— Без них начнется отторжение, – ответила я, стараясь сдержать дрожь.

Для реципиента после трансплантации это слово на букву «О» было чем-то вроде имени Волдеморта.

— Так что да, теперь это до конца моей жизни, – я опустила глаза, чтобы скрыть невысказанное окончание фразы: «Когда бы он ни наступил».

Это была тема, которая обычно не поднималась. Мама отказывалась обсуждать подобный вопрос. Операция прошла успешно, выздоровление шло почти как по писаному, но, разумеется, никаких абсолютных гарантий на будущее никто дать не мог. Каждый пациент после пересадки сердца это знает и понимает. Как бы я ни заботилась о нем, сердце Лизы все равно может воспротивиться своему новому месту и не дать мне тех десятилетий жизни, на которые я надеялась.