Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 145 – Дэни Аткинс

«Может быть, он не хочет рисковать связываться с человеком, который может не состариться вместе с ним?» – предположила я в разговоре с Кирой.

«Если этот тип настолько мелочен, то тебе и не нужен», – с пылом и негодованием ответила она.

Вот только он был мне нужен. Очень нужен.

Я переставала набирать его номер на последней цифре чаще, чем хотела бы признать. Я даже больше не знала, что меня удерживает. Это была не гордость, потому что ею я бы пожертвовала, не моргнув и глазом. Нет, я скорее боялась, что, если начну слишком сильно наседать на Мака, он полностью отстранится, и не только от меня, но и от Алекса и остальных. Я не хотела оказаться виноватой в разрыве нашей связи, особенно зная, как много она для всех значит.

Но хотя бы, наконец, мы с Алексом вернулись к тому состоянию, в котором находились, пока едва все не угробили. Я была так рада снова увидеть его и Коннора, что еще сильнее преисполнилась решимости никогда больше не ставить под угрозу наши взаимоотношения. Именно эта решимость заставила меня сразу же ответить «да», когда он попросил меня сегодня присмотреть за Коннором, хоть я и неважно себя чувствовала.

— Мы сегодня собирались пойти в парк аттракционов, – пробормотал Коннор, обращаясь к кошечке, которой, судя по виду, не было до этого никакого дела.

Никто так не умеет давить на чувство вины, как семилетки.

— Я помню, что обещал, – горько ответил Алекс. – Но, боюсь, я не успею вовремя вернуться.

— Может быть, в другой день сходите? – прощебетала я.

Уничтожающий взгляд – еще одно оружие, которым маленькие дети владеют мастерски.

— Сегодня – последний день работы парка.

— Тогда… У меня есть идея. Почему бы нам с тобой не пойти вместе, а твой папа встретится там с нами, когда освободится?

Отец и сын повернулись ко мне так синхронно, что это выглядело почти смешно.

Неужели я переступила черту? Наверное, стоило сначала поговорить с Алексом, прежде чем перекраивать его день так, будто имею на это полное право.

— Я не осмелился бы вас об этом просить, Молли.

Из Алекса, наверное, получился бы отличный игрок в покер, потому что я понятия не имела, счел ли он мое предложение отличным или ужасным. Его лицо не выдавало ничего.

— Вы и не просили. Я сама вызвалась, – напомнила я. – Я уже несколько лет не бывала на аттракционах. Думаю, будет весело.

* * *

И было весело. Во всяком случае, до тех пор, пока я опять не почувствовала себя плохо. В тот день в парке аттракционов я узнала несколько новых вещей. Я обнаружила, что сбить кокос с деревянного шеста намного сложнее, чем кажется. Их что, на суперклей приклеивают? Я выяснила, что неважно, сколько лотерейных билетов ты покупаешь, – призом всегда окажется дешевая пластиковая игрушка. Но самое важное: я узнала, насколько это иное ощущение – отвечать за одного малыша, а не за целый класс.

Я так и не поняла, когда это произошло. Наверное, когда я смотрела, как он поглощает облако розовой сахарной ваты, или когда почувствовала, как он дергает меня за рукав, потому что не поспевает за мной, или когда он развернул последний приз, выигранный в лотерею, и с застенчивой улыбкой протянул его мне. Из всех моментов, которые запомнились мне в тот день, именно тогда, когда он надел мне на запястье дешевый пластмассовый браслет с цветочками, я наконец призналась себе самой: я влюбилась. И не в Алекса, и даже не в Мака. В Коннора. Мои чувства к нему были так сильны, что казалось, будто они всегда были со мной, дремали в глубине души и ждали возможности вырваться на свободу.