Книга Использованная жена дракона. Дети без имени, страница 94 – Майкл Скофилд

Получалось плохо.

— Она большая? — спросила дочь, когда за дверью послышались шаги.

— Ты видела ее в зале, — напомнила Ирсена.

— В зале все было большое.

— Большая.

— Тяжелая?

— Очень.

— Хорошо.

Эймар поднял глаза.

— Почему хорошо?

— Если кто-то попробует украсть, далеко не унесет.

Ниша, сидевшая на подоконнике, одобрительно сказала:

— Практично.

Мила, стоявшая у буфета, нервно поправила рукав:

— Книги крови не крадут, маленькая госпожа.

Саяна посмотрела на нее через плечо.

— Нас тоже нельзя было стирать.

Мила замолчала.

Ирсена не стала одергивать дочь.

Книга крови перестала быть святыней в тот миг, когда позволила оставить страницу пустой. Или, точнее, люди сделали из святыни ширму, а теперь удивлялись, что дети не падают перед ней на колени.

Ровен вошел первым.

Не как владелец книги. Как человек, который несет ответственность за то, что она теперь должна храниться под другим огнем.

За ним внесли ларец.

Ольрид поставил его на стол, но руки не убрал, пока Ровен не посмотрел на Ирсену.

— Разрешишь? — спросил он.

Не «можно открыть».

Не «я открываю».

Разрешишь.

Саяна перестала тереть сапог.

Эймар поднял голову.

Оба заметили.

Ирсена подошла к столу.

— Открываем вместе.

Ровен достал свой ключ. Черный, тяжелый, с драконом на головке. Ирсена — второй, серебряный, сделанный ночью мастером печати по старой форме Варр. Не копия. Новый ключ. Ее.

Они вставили ключи с двух сторон.

Повернули одновременно.

Ларец щелкнул.

Звук был тихий, но все в комнате вздрогнули.

Книга лежала внутри, обернутая темной тканью. Ольрид снял ткань сам, медленно, почти бережно. Черная кожа обложки оказалась покрыта тонкими прожилками, похожими на засохшие следы пламени. Костяные застежки тускло блестели.

Саяна подошла ближе.

— Она нас помнит?

Эймар ответил раньше взрослых:

— Теперь да.

— А раньше?

Он посмотрел на книгу.

— Раньше ее заставили забыть.

Ирсена почувствовала, как Ровен рядом едва заметно сжал пальцы.

Книга крови действительно была не виновата.

Но память детей редко делит вину так аккуратно, как взрослые суды.

— Здесь она будет храниться до завершения расследования, — сказал Ровен. — Открывать только при двух ключах. При Ирсене и при мне. При свидетелях.

— При нас, — сказала Саяна.

Он повернулся к ней.

— Если запись касается вас — при вас.

— Все в ней нас касается.

— Не все.

— Мама?

Ирсена сказала:

— Записи о вашем имени, крови, правах и решениях — при вас, если вы сами захотите присутствовать. Остальное — нет. Есть вещи, которые дети не обязаны нести только потому, что взрослые испортили книги.

Саяна не сразу, но кивнула.

— Ладно. Но если там опять напишут гадость, мне скажут.

— Скажут, — пообещала Ирсена.

Ольрид осторожно раскрыл книгу на вчерашнем развороте.

Имена были на месте.

Эймар Варр-Таргард.

Саяна Варр-Таргард.

Слова о живом корне Варр тоже остались. Темно-серебряные, будто их не написали, а выжгли изнутри страницы.

Саяна потрогала край стола, но не книгу.

— Можно?

— Нет, — сказал Ольрид слишком быстро.

Девочка сразу нахмурилась.

Ирсена посмотрела на мастера печати.

Он побледнел.

— Простите. Я хотел сказать: страницы чувствительны к прямому касанию.

— Она не заразная, — сказала Саяна.

— Нет, госпожа. Конечно, нет.

Эймар тихо уточнил:

— Но кровь может отвечать.