Книга Использованная жена дракона. Дети без имени, страница 132 – Майкл Скофилд

— Раньше я молчал, потому что не мог выйти. Теперь я закрываю дверь сам и могу открыть.

После этого она перестала спорить.

Башню Варр восстановили к осени.

Не сделали из нее парадный дом. Ирсена запретила. Башня осталась серой, узкой, ветреной и упрямой. Починили крышу, укрепили лестницу, очистили колодец, раскрыли окна, вернули чашу Варр в нижний зал и устроили там первую школу для детей с редким даром.

Не для наследников.

Не для удобных линий.

Для детей, которых раньше отправили бы в закрытые дома, спрятали, переписали, испугались или использовали.

Первый ученик приехал из малой ветви Арш: мальчик, который слышал боль камня и из-за этого не мог спать в больших домах. Потом девочка из рода Меллар, у которой вода в руках становилась серебряной. Потом двое братьев, один из которых мог успокаивать зверей, а другой — внезапно зажигал свечи, когда сердился.

Саяна сразу заявила, что свечи — это не страшно.

Мальчик спросил:

— А ты что умеешь?

Она подумала и сказала:

— Иногда сжигаю плохое.

Эймар добавил:

— И спорит.

— Это не дар.

— Иногда хуже.

Школа Варр стала местом, где детям сначала объясняли: сила не делает их виноватыми. А уже потом учили, как с этой силой жить.

Ирсена часто стояла в нижнем зале башни и смотрела, как дети трогают чашу Варр осторожными пальцами. Каждый раз ей вспоминалась та ночь, когда ее собственных детей унесли для проверки, а ей оставили только страх и подпись. Теперь в этом доме никто не забирал ребенка у матери ради обряда. Никто не запирал двери снаружи. Никто не говорил «носитель дара» вместо имени.

На стене у входа висела новая табличка:

«Дар не принадлежит роду, если род не умеет беречь ребенка».

Саяна сказала, что фраза хорошая, но можно было короче: «Не трогай чужой огонь грязными руками».

Ирсена пообещала подумать.

Ровен приезжал в башню Варр не как хозяин.

Как гость.

Первое время каждый его приезд был неловким. Он спрашивал разрешения войти, спрашивал, можно ли остаться к ужину, спрашивал, можно ли взять Эймара на прогулку к старым дозорным камням, спрашивал, не будет ли Саяна против урока с Аркантом. Иногда спрашивал слишком много, и Саяна раздражалась:

— Ты теперь боишься даже воды попросить?

— Немного.

— Проси уже нормально. Мы скажем нет, если надо.

Он учился.

Не быстро.

Не красиво.

По-настоящему.

Однажды Ирсена увидела из окна башни, как Ровен сидит на ступенях во дворе, а Саяна объясняет ему, почему нельзя говорить с детьми «как с будущими взрослыми».

— Мы не будущие, — говорила она, размахивая руками. — Мы уже есть. Просто маленькие.

Ровен слушал так серьезно, будто перед ним выступал старший совет.

Эймар сидел рядом с книгой и иногда добавлял:

— И не все маленькие одинаково маленькие.

— Вот! — соглашалась Саяна. — Я, например, почти средняя.

— Нет, — говорил Эймар. — Ты просто громкая.

Саяна толкала его плечом.

Ровен не смеялся.

Но Ирсена видела, как у него меняется лицо.

Иногда он все еще смотрел на детей с болью. Особенно когда Эймар просыпался от тяжелого сна или Саяна слишком резко прятала руки за спину после вспышки. Но все чаще боль не мешала ему действовать. Он приносил воду. Садился рядом. Молчал, если нужно. Уходил, если просили. Возвращался, если звали.

Однажды Эймар сам взял его за руку на мосту между башней и старым садом.