Книга Цветы для ведьмы, страница 48 – Фиона Моран

— Почему?

— Потому что они — предвестники смерти. На них пролита наша кровь. Давать им имя — все равно что признать их. Я никогда этого не сделаю.

Она откинула со лба прядь волос и пошла к выходу.

— За мной.

Воздух снаружи казался непривычно свежим после сырости пещеры. Ускорив шаг, они прошли мимо гниющих остатков на алтаре и вернулись к поляне с безымянными цветами. Их голубоватое свечение играло на фоне мокрой земли.

— Сорви еще раз. Покажи мне. Я должна своими глазами это увидеть.

Ян шагнул в траву, наклонился и выдернул один стебель с корнем. Цветок тут же погас, превратившись в блеклый, вялый сорняк. Он протянул его ведьме, но Герда не взяла. Ее руки были жестко вжаты в бока, она явно нервничала, пытаясь прикрыть это безразличием.

— Возьми этот цветок, — приказала она. — Идем.

Они вернулись в пещеру. Ян держал в пальцах увядший стебель. Герда остановилась напротив кокона Дарены, пытаясь высмотреть что-то сквозь тусклый шелк.

— Теперь приложи его. Туда, где ты держал руку.

Ян послушно подошел вплотную и прижал цветок к поверхности кокона. Раздался тихий хруст. На гладком шелке образовалась крошечная, едва заметная тонкая трещина. Из нее не потянуло гнилью или сыростью — запах был свежим, напоминающим нагретую солнцем утреннюю траву, которую собирала его матушка.

— И... что это значит? — спросил он шепотом.

Герда долго смотрела на эту крошечную брешь.

— Я не знаю, — растерянно ответила она. — Ничего уже не понимаю.

Словно испугавшись того, что происходит, она резко развернулась и пошла к выходу. Ян положил мертвый цветок у основания трещины и поспешил следом.

— Я могу помочь? — спросил он, поравнявшись с ней. — Что мне надо для этого сделать? Скажи. Я сделаю.

— И коконы эти я била, резала ножом, — Герда смотрела прямо перед собой. — Им хоть бы что.

— Откуда у тебя нож?

— Как стояли, так и стоят, — она вдруг остановилась и посмотрела на него так, словно только сейчас действительно заметила его. — Как твое имя?

Только сейчас до Яна дошло, что он так ни разу и не назвался.

— Ян.

— Расскажи о себе, Ян. Все. С самого начала.

Ян не понимал, что именно ему говорить, но вся ее серьезность заставила его тут же ответить. Он отвел взгляд в сторону скал. Сначала говорилось тяжко, неприятно и грустно, но постепенно становилось легче — он рассказал о матушке, об отце, о Мареке. О том, почему пошел вместо него. Герда слушала, не перебивая.

— И... когда умерла Ладочка, — Ян замолчал, чувствуя сухость в горле. — я не знал, что делать. Вся деревня на ушах стояла, все винили наш дом. Брат... не мог и слова вымолвить. Не плакал даже. Я тогда сказал, что она погибла из-за меня. Марек после этого меня возненавидел. Может, от облегчения, что не он виноват, а может, от стыда, что позволил мне это сделать. Но мне тогда было все равно.

— Какой он, твой брат?

— Марек-то? — Ян усмехнулся. — Дурак, каких еще поискать надо. Бегал за мной как тень, мне иногда приходилось даже прятаться от него у Леса, но он всегда меня находил. Поэтому и в прятках я ему всегда проигрывал. А после… после смерти Лады отвернулся. Наверное, я сам во всем виноват. Во всем этом. Надо было быть лучше. Я ведь у него один.

— Почему?

Он посмотрел на свои огрубевшие ладони.

— Потому что это моя ноша. Вина, что камнем легла на мои плечи.