Книга Гномка, страница 115 – Диана Чайникова

Руки вновь самостоятельно потянулись к сумке за плечами, доставая планшет и краски. Кстати, рисунок с королем так и остался лежать под кроватью. Жаль, что я не успела его забрать. Хотя сейчас мне незачем думать об этом.

Сверяясь с вереницей зданий перед глазами, я построила проекцию, рисуя те же самые здания по памяти так, как они выглядели в моем мире. Если я что-то плохо помнила, оставляла вместо домов пробелы, заполняя их ажурными оградами и дорожками. Посмотрела на дома, расположенные в этом мире. Архитектурные ансамбли приобрели привычные оттенки, но на месте оград с моего рисунка здесь теперь зияли темные туманные пятна, вызывая подспудное отвращение. Но появилась прямая дорога, ведущая через нагромождение домов. Затем я добавила немного жизни. Люди казались неуместными, но меня порадовали даже фонтаны, живая зеленая изгородь и обычные земные голуби. Рассмотрев еще раз итог своей работы, удовлетворенно откинулась на спину, расслабляя затекшие от напряжения мышцы и вглядываясь в картину. Настал этап вновь попробовать себя в роли Творящей. Сосредоточившись, я погружала себя в состояние, похожее на транс, которое мне помогало увидеть нарисованный мир как бы изнутри. Отвлеклась на миг на раздумье, что можно было бы сделать проще: нарисовать дома в виде картонки и просто обогнуть их, но отмахнулась, подумав, что это могло и не сработать, ведь я так и не нашла край этой экспозиции. Кто знает, не шла ли она по нескончаемой линии.

Вздохнув, постаралась отрешиться от посторонних мыслей, «входя» в картину. Жаль, Оу здесь не было, и, если я застряну, вытащить меня некому. Ладони вспотели, я снова сбилась с тонких настроек. Возвращаясь в состояние транса, попробовала представить, что мой мозг в коме, и его ничто не способно отвлечь. И сразу задумалась, а точно ли мозг в коме бездействует? Вроде в медицине считается, что мозг как раз-таки работает, а тело не функционирует. Выругавшись, встала, осознав, что войти в транс не так просто, как казалось. Все-таки опыта у меня было совсем немного.

Прошла взад-вперед, отметив, что солнце осталось на прежней точке, а, значит, баловать меня тот, кто создал этот ад, не собирается: ни тени, ни ночи, ни дождика. Пить хотелось немилосердно, и я подозревала, что это еще одно обстоятельство, могущее сбить меня при попытке очередного погружения в картину. Ломая голову, как создать благоприятные условия для отрешения от реальности, я задумалась, уставившись на стену из сюрреалистичных зданий. На стене не было бликов, копоти, грязи, и вообще хоть каких-то признаков жизнедеятельности живых существ, подтверждая то, в чем меня уже не надо было убеждать: все, здесь существующее, нереально.

Вновь сев на пятую точку, взяла планшет с несколько подсохшими красками, бездумно водя указательным пальцем правой руки на небе, размазывая тона и рисуя облачка. Спустя время поняла, что в реальном мире стало значительно темнее. Не отрывая взгляда от картины, осознав, что добилась нужного настроя, сделала значительное затемнение над местом, где сидела. Замерла, раздумывая, не прорисовать ли ливневую стену, но осеклась, испугавшись за целостность рисунка. В любом случае с отсутствием палящих обжигающих лучей стало легче Творить. Сосредоточилась на изображении Букенгемского дворца. Просто потому, что рядом с ним и пролегала дорога, отделявшая этот дом от Миланского собора. И именно в его окнах я видела отражение серого дома с башней. Что стояло между дворцом и собором, я не помнила, поэтому здесь образовалась приятная глазу живая изгородь из ровно подстриженных кустов и фонтан, на чаше которого сидели голуби, утоляя жажду. Я облизала губы, желая присоединиться к птицам, и сделала шаг в заданном направлении, затем еще один и еще. Фонтан все удалялся, а я все глубже погружалась в собственное творение, не в силах приблизить необходимый объект ближе. Решившись, я рванула вперед, не думая об оставленном теле, и, наконец, дошла до арт-объекта. Вдоволь напившись, села на край чаши фонтана, с наслаждением слушая настоящее курлыканье настоящих птиц. Отдохнув, встала и стряхнула с себя невидимую пыль, обошла живительный источник, обогнув, наконец, и Букенгемский дворец. Предо мной простирался необхватный лес, наполненный жизнью. Где-то в нем должна быть виденная мною башня.