Книга Танец с хищником, страница 72 – Колин Ви

Я как раз кое-что вспомнила и прошептала осторожно, будто шум мог отвлечь ее:

— Каэль говорил, что не отправит тебя домой, если ты не захочешь.

Меня всё ещё волновала судьба Саши с её нагом.

— Он и не заставлял. Я сама так решила… — кивнула сестра, а потом посмотрела на меня таким взрослым взглядом, что я почувствовала себя соплячкой. — Пожалуйста, только не начинай про многожёнство и про то, чего я достойна или не достойна.

— Я и не думала…

— Он лучше, чем ты думаешь, и не виноват, что нашёл свою истинную после того, как заключил политический брак. Но он нужен мне так же сильно, как и я ему…

Моей сестре упрямства было не занимать. Она по инерции говорила и говорила, не замечая, что я уже согласилась с её выбором и больше не собиралась осуждать или мерить всех своей линейкой из устаревших принципов.

— Что? — Саша не поверила моим словам.

— Я и не думала осуждать тебя за выбор и любовь, — смущённо повторила я. — Прости меня. Думаю, я погорячилась, когда ворвалась в твой новый мир и потребовала, чтобы ты сделала так, как я хочу.

Я опустила голову, потому что, кажется, за последние недели повзрослела на несколько лет.

— В своё оправдание могу сказать, что вела себя так из-за сильной любви к тебе и всей нашей семье. И никак иначе, — прошептала я еле слышно.

Показалось, что мое лицо превратилось в печь. Так щеки и уши горели. Ох, как нелегко ошибки свои признать…

Я прикусила нижнюю губу. Хотелось плакать в голос — стоило только представить, что из-за своей бурной деятельности я могла потерять сестру. Если бы не Каэль со своей мудростью и таким же упрямством, как у меня, я бы точно наломала ещё больше дров.

Меня же несёт, как только я вижу цель. Сразу исчезают все препятствия — вместе со здравым смыслом.

— Лиска! — сестра шмыгнула носом, схватила меня, притянула к себе и крепко-крепко обняла.

Сцена, наверное, была очень милой, потому что третья сестра пискнула:

— Девочки!

И прыгнула нам обеим на шеи, придавив к столу. Сидели три девицы за столом и плакали от счастья.

Давно нам так хорошо вместе не было. Наверное, дар путешественниц по мирам, который в нас дремал, сам немного прослезился при виде такого семейного единения. Этот момент потом можно записать в Красную книгу как единичный и трудноповторимый. Но наше синхронное хлюпанье носами оборвала мама.

Она словно вошла в транс. Медленно и немного жутко повернула к нам голову и посмотрела с высоты тысячелетнего опыта на несмышлёных детей.

Вместо радужек и зрачков в маминых глазах мерцал холодный свет других миров. Они стали абсолютно ледяными, почти белыми. Мы дружно вздрогнули и замерли, не в силах вдохнуть. Было ощущение, что сейчас на нас смотрит кто-то другой. И как только мама заговорила, мы в этом убедились.

— Испытание закончится, когда ты прозреешь и спасёшь того, кто умер для тебя! — по всей квартире раскатом грома прокатился потусторонний голос, пропитанный миллионами лет холода и безразличия. Каждое слово будто долетало к нам из другой вселенной.

Сколько ни всматривалась, я не видела в этом чужом человеке маму. Может, я была права, и первые слова условия — или пророчества? — действительно оказались ключом. А мама не просто прочла их, а нашла дверь. Вот божество и смогло проникнуть через неё.