Книга Танец с хищником, страница 69 – Колин Ви

И почему я тогда не была внимательнее?

«Да потому что ты даже находиться там не хотела, Алиса! А ещё потому, что кожей чувствовала его заботу и защиту!» — проворчал внутренний голос.

В ответ я скорчила ему рожу и, кажется, озадачила всех за столом. Они же не знали, какой содержательный диалог у меня происходит с самой собой.

Я недавно прозрела и всё ещё пыталась уместить в себе новые чувства так, чтобы не сойти с ума.

Стоп. Прозрела?

Откуда я взяла это слово? Мне ведь вообще не свойственно говорить «прозрела»!

Трясущимися пальцами я ухватила мысль за скользкий хвостик. И почувствовала: именно тут кроется собака. То есть оборотень.

Интуиция подсказывала, что я должна ещё раз вспомнить все условия испытаний. Я вскочила со стула, как ошпаренная, опрокинув его.

Сзади донёсся обеспокоенный голос мамы:

— Алиса?!

Но я не обернулась. Быстро перерыла вещи в нашей комнате, достала ручку и лист бумаги, вернулась на кухню и торопливо нарисовала все символы, которые смогла вспомнить.

Интуиция твердила, что я нашла ответ на свои вопросы. Всё внутри дрожало, да и сама я дышала так, будто только что пробежала марафон.

— Алиса, что это? — заинтересованно спросила младшая, приблизившись и заслоняя мои письмена от всех остальных.

Следом ахнула Лира:

— Божественные письмена! — Она прикрыла рот рукой и тише добавила: — Ты их умеешь читать…

Но я не смотрела ни на неё, ни на сестру. Сейчас мне нужно было только одно мнение — мамино.

Она застыла, как соляной столб, и даже не мигала. Смотрела в одну точку, и казалось, что мыслями ушла так далеко, как только могла.

— Ма-ам? — тихо позвала я маму. Женщину, которая умела быть жёсткой, когда страшно, и оставаться рядом, даже когда хотелось сбежать.

На лице моей матери отпечатались все сложности жизни: печали, предательства, усталость. Но вопреки всему она оставалась красивой.

Почти пепельные волосы, как у меня. Зелёно-карие глаза, как у Сашки. Они красиво оттеняли её молочную кожу. Твёрдый подбородок, морщинки в уголках глаз и губ говорили о многом — в том числе о том, что моя мама — очень упрямая женщина.

Не сдаётся. Даже если ей больно. Даже если неудобно. Даже если проще было бы закрыть глаза и сделать вид, что ничего не происходит.

Молчание затянулось.

Девочки за столом уже поняли, что приближается буря. Только пока не знали, откуда именно ударит и кого первым сметёт.

— Ма-а-ам… Мамочка, пожалуйста, помоги. Я должна…

— Нет! — холодно и жёстко отрезала она и отвернулась, будто так могла спрятать от меня собственные глаза.

— Ма-а-ам, я его люблю. И этого уже не изменить, — я рухнула обратно на стул и дрожащими пальцами вытерла слезу, скатившуюся к подбородку. — Я должна узнать, что с ним. По какой-то причине я должна была быть рядом с ним на последнем испытании, но оказалась здесь.

— Пожалуйста, помоги разобрать эти символы. В первый раз я прочла их как: «Испытание закончится, когда ты прозреешь». Но сейчас мне кажется, что где-то я ошиблась. Ты можешь их прочитать? Я видела узнавание в твоих глазах. У меня такое чувство, что это не просто условие турнира. Это ещё и ключ. Не так ли?

Я наклонилась и с мольбой посмотрела в её блестящие от слёз глаза. А самой хотелось разреветься от маминого упрямства. Легче головой стену пробить, чем её переубедить.