Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 55 – Валентина Зайцева

«Нежность...» — это слово ощущалось на языке как редкий, изысканный яд.

Раньше, в ослепительно-холодных залах императорского дворца, прикосновения были либо предвестниками боли, либо частью сделки. Женщина, подарившая мне жизнь, смотрела на меня как на бракованный инструмент, досадную помеху в её безупречных политических шахматах. Даже когда я харкал кровью на мрамор, она лишь поправляла шелковый подол, боясь испачкаться моей слабостью.

Но Элара...

Я прикрыл глаза, позволяя безумной, искривленной улыбке расцвести на губах. Она смотрела на меня с этим восхитительным коктейлем из ужаса и жалости. Она боится меня — её пульс под кожей запястья выдал это с головой, — но всё равно тянет руки к огню, который её сожжёт.

— Весна посреди пепелища, — прохрипел я, и мой смех, сухой и ломкий, растворился в тенях угла.

Я чувствовал, как внутри, под сломанными рёбрами, просыпается нечто куда более опасное, чем жажда мести. Это было похоже на одержимость коллекционера, нашедшего единственный в мире черный бриллиант. Я хотел сокрушить её? Нет. Я хотел запереть её в этой нежности, выстроить вокруг неё стену из костей моих врагов, чтобы она продолжала смотреть на меня так — своими глубокими, честными глазами.

Она думает, что спасла бродягу. Глупая, маленькая госпожа. Она принесла в свой дом чуму, у которой теперь есть её имя.

Мои пальцы сжались в кулак, словно пытаясь поймать частицы воздуха, которого она касалась. Боль в теле была лишь фоном для этого нового, сладостного зуда в душе. Обитель Желаний превратилась в пепел по моему свисту, но здесь, в поместье Генерала, я только что нашел своё истинное желание.

— Ты сама коснулась зверя, Элара, — прошептал я, глядя на закрытую дверь с лихорадочным блеском в глазах. — Теперь не жалуйся, когда он откажется отпускать твою руку.

Я слизнул капельку крови с треснувшей губы. Пребывание здесь обещало быть... упоительным. Я перевернул игру ещё до того, как она поняла, что мы на доске. Она станет моим спасением или моим величайшим грехом — и, видит бездна, мне подходят оба варианта.

* * *

Элара Валериус

Прошло две мучительно долгих недели. Снег лениво подтаял, превращаясь в кашу, и огромные сосульки под крышей холодно сверкали на солнце, как зубы хищника. Я сидела на мягкой кушетке у окна, задумчиво играя с котёнком шелковой лентой. Каллум всё ещё официально «не вставал», хотя я была уверена, что по ночам он как минимум отжимается на одной руке. За это время шёрстка найдёныша стала гладкой и блестящей, а сам он перестал вздрагивать от каждого шороха.

— В прошлой жизни страдала я, а в этой — он всё равно заставляет меня расплачиваться по счетам, — прошептала я, меланхолично почёсывая кота за пушистым ушком. — Скажи мне, меховой комок, есть ли в этом мире справедливость или я просто нанялась в сиделки к дьяволу?

Мои философские раздумья прервал резкий топот копыт во дворе. Отец спешился, его лицо было чернее грозовой тучи. За ним тенью шёл Юлиан, чьи доспехи зловеще лязгали при каждом шаге.

— Что случилось с отцом? Он выглядит так, будто готов объявить войну Луне, — я перехватила брата в коридоре, вцепившись в его локоть.

— Обитель Желаний выжжена до самого основания, Элли, — шепнул Юлиан, озираясь. — Отец и гвардейцы Люциана Кроу две недели работали на износ, буквально разгребая завалы руками. Но сегодня из дворца прислали ищеек — искать какого-то особо ценного боевого раба среди трупов. Отец в ярости: эти столичные выскочки ведут себя так, будто они здесь хозяева, и нагло уничтожают улики прямо на месте преступления. Поругались в пух и прах.