Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 41 – Валентина Зайцева

Только один дом в столице может позволить себе гвардейцев такого ранга и выправки… Семья Валериусов. Случайность ли это или чей-то дьявольски тонкий расчёт? Она хранит секреты, которые мне только предстоит вскрыть.

— Ты узнала меня, — прохрипел я. Мои губы пересохли и треснули, голос звучал как шуршание старого, иссохшего пергамента.

Это были первые слова, которые она услышала от меня в этой жизни. Девушка вздрогнула так сильно, будто я ударил её хлыстом. На мгновение мне показалось, что в её взгляде мелькнуло узнавание иного рода — будто она видит меня насквозь, видит всё то кровавое безумие, что я только готовлю для этого мира. Но я добавил, едва переводя прерывистое дыхание: — Иначе зачем благородной леди спасать грязного раба дважды?

Она заметно расслабилась, хотя в глазах всё ещё плясали искры гнева. Похоже, она не думала, что я так быстро сложу два и два. А ведь любой нормальный, адекватный человек на моём месте первым делом рассыпался бы в благодарностях и сказал «спасибо». Но я не нормален, и мы оба это уже поняли.

Девушка вдруг коротко рассмеялась, этот звук был похож на звон серебряных колокольчиков.

— Кто тебя спасал, самовлюблённый ты дурак? Ты просто валялся тушей посреди дороги и мешал проезду моего экипажа. Настоящее досадное недоразумение, которое пришлось устранить, чтобы не опоздать к ужину.

Я смотрел на неё молча, наслаждаясь её гневом. Я чувствовал физически, как её злят мои глаза — я всегда обладал этим проклятым даром видеть людей насквозь, обнажая их страхи, и она не была исключением. Под её маской раздражения скрывалась паника. Она явно жалела, что впустила это раненое чудовище в свою уютную карету.

К счастью для неё, и, возможно, к сожалению для моей любознательности, экипаж плавно остановился.

— Госпожа, мы у ворот лечебницы, — доложил гвардеец снаружи.

— Раз пришёл в себя — вымётывайся, — отрезала девушка, вскинув точёный подбородок. — Возвращайся туда, откуда ты вылез, и больше не попадайся мне на пути. У меня лимит на спасение бродяг на этот год исчерпан.

Я шевельнул губами, голос стал ещё тише, почти неразличимым: — Мне некуда возвращаться. Поместье моего брата… теперь просто куча пепла.

Она замерла, её рука, тянувшаяся к двери, дрогнула. Наверняка она подумала об Обители Желаний и тех ужасах, что там творятся. В её взгляде на миг промелькнула тень жалости, которую я ненавидел больше всего на свете.

— Твои дела и пожары меня не касаются. Уходи, пока я не передумала и не сдала тебя патрулю.

Видя её непоколебимую решимость, я начал медленно, по миллиметру подниматься. Каждое движение было изощрённой пыткой, кости словно терлись друг о друга. Я аккуратно, почти нежно сложил её плащ, пахнущий весной, и, цепляясь дрожащими пальцами за стенки, выбрался наружу, в ледяную ночь. Рёбра отозвались такой острой болью, что в глазах потемнело, а на лбу выступил крупный холодный пот.

Девушка демонстративно отвернулась, делая вид, что ей абсолютно всё равно, выживу я в следующем сугробе или нет.

Лечебница была плотно закрыта, ночь стояла глухая и равнодушная. Под заснеженным навесом моя тень, подсвеченная фонарями кареты, казалась бесконечно длинной, изломанной и одинокой.

— Погоди, — вдруг окликнула она меня, когда я уже готов был раствориться в темноте переулка.