Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 29 – Валентина Зайцева

«Значит… это всё-таки ты», — пронеслось в моем помутившемся сознании.

Она сжимала в руке золочёный хлыст, и в её позе было столько властной грации, что я невольно содрогнулся. Эта девушка была либо моим спасением, либо самой прекрасной погибелью, которую только можно вообразить.

Элара Валериус

Мечи Клеона и его людей мелькали с армейской точностью — сухо, быстро и безжалостно, словно они исполняли отточенный танец смерти на подмостках самого дешевого театра. Трое наёмников, чья храбрость испарилась быстрее, чем эль в их кружках, не решаясь вступать в открытый бой с императорской гвардией, трусливо переглянулись и бросились наутёк, мгновенно скрывшись за полуразрушенной стеной.

Ветер внезапно стих, оставив после себя звенящую, ватную тишину. Обнажённые ветви старых деревьев застыли, как скрюченные пальцы мертвецов, отражаясь в чёрных лужах, подернутых радужной пленкой крови. Я затаила дыхание, чувствуя, как шелк платья липнет к спине, и медленно подошла ближе, разглядывая через полупрозрачную вуаль неподвижное тело на земле. В груди всё смешалось в ядовитый коктейль: жгучий гнев, липкий страх и тошнотворное чувство дежавю, от которого хотелось проснуться.

— Он мёртв? — мой голос прозвучал тише, чем я рассчитывала, сорвавшись на едва слышный шепот. «Если да, то это была самая короткая месть в истории человечества», — мелькнула в голове неуместная, циничная мысль.

Клеон, сохраняя бдительность, убрал меч в ножны и осторожно перевернул юношу на спину. Стоило гвардейцу встретиться с глубоким, лишенным всякого света взглядом Каллума, как он непроизвольно отпрянул, явно встревоженный чем-то неуловимым. В глазах этого избитого мальчишки на миг затаился зверь — опасный, дикий, древний хищник, готовый перегрызть горло любому, кто нарушит его покой. Но это длилось лишь мгновение: леденящее чувство опасности исчезло, как утренний туман, и перед нами снова лежал умирающий калека с перебитым дыханием.

— Жив, госпожа, — доложил Клеон, скрывая секундное замешательство и поправляя портупею.

Я выдохнула. Облегчение это было или горькое разочарование в собственной решимости? Я и сама не знала. Каллум лежал на спине, его изящная голова была слегка повёрнута в мою сторону, а грудь залита тёмной, почти чёрной кровью, которая превращала его лохмотья в погребальный саван.

Я вспомнила, зачем пришла сюда. Пальцы, сжимавшие золочёный хлыст, дрогнули от напряжения. Безумец, который в моей прошлой жизни одним движением брови повелевал империей и решал судьбы миллионов, сейчас валялся у моих ног, как побитый уличный пёс. Какая ирония судьбы: тиран в колыбели грязного переулка. Если я ударю сейчас, со всей ненавистью, которую копила годами, у него не хватит сил даже отползти в тень...

Каллум смотрел на меня не мигая. Его глаза напоминали спокойные чёрные омуты, в которых, как в зеркале, тонуло моё искаженное лицо и моя нерешительность. Этот взгляд было невозможно описать: неподвижный, иссиня-чёрный, но с бурлящим подспудным течением первобытной силы. Прошлое замелькало перед моими глазами, как картинки в сломанном волшебном фонаре: несправедливые обиды, моё разбитое сердце, ядовитая ярость...

Рука с хлыстом напряглась до боли в суставах, а затем... бессильно опустилась. Я вдруг почувствовала такую сокрушительную, вековую усталость, что едва не пошатнулась на своих усталых ногах. Месть оказалась слишком тяжелой ношей для столь раннего утра.