Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 26 – Валентина Зайцева

Я замерла в оцепенении, чувствуя, как сердце падает куда-то в пятки. Что здесь происходит? Неужели очередь из желающих отправить Каллума в мир иной растянулась длиннее, чем список моих собственных претензий к нему?

Прежде чем я успела сообразить, донёсся глухой, тошнотворный удар. Каллум получил тяжелый удар ногой в грудь, его худое тело отлетело на несколько метров, он несколько раз болезненно перекатился по острым грязным камням, и его синяя маска, со звоном ударившись о стену, отлетела в сторону, обнажая его беззащитное лицо.

— Там слишком опасно, госпожа, немедленно назад! — гвардейцы плотным кольцом окружили меня, буквально увлекая за выступ холодной стены.

Я прижалась к шершавому камню, чувствуя, как он холодит кожу, и жадно наблюдала из-за угла за избитым, хрупким и окровавленным юношей вдали. Чувства в моей груди, ненависть, жалость и необъяснимый страх, сплелись в такой тугой и невыносимый узел, что мне стало трудно дышать. Это был не мой план. Всё шло совсем не так.

Каллум, должно быть, ещё не оправился от тяжёлых ран, полученных на Арене Зверей — его реакции были пугающе замедленными, словно он двигался в густом киселе или под толщей ледяной воды. В прошлой жизни он был молнией, разящей без предупреждения, а сейчас — лишь надломленной веткой, которую несет мутный поток.

Я видела, как он, дрожа всем телом от озноба и кровопотери, попытался подняться, вцепившись пальцами в скользкие, поросшие склизким мхом камни. Но один из нападавших, наслаждаясь моментом, нанёс ему сокрушительный удар сапогом в грудь. Звук удара был тупым и влажным. Тело Каллума отлетело метра на три, словно порванный мешок с песком, и с тяжелым стуком врезалось в груду старого, гнилого хлама.

С грохотом обрушились пустые корзины и какие-то обломанные палки, погребая его под собой. Каллум скорчился от невыносимой боли, и его вырвало густой, тёмной кровью, которая моментально впиталась в серую пыль переулка. Этот багрянец на фоне его мертвенно-бледного лица, белее самого дорогого шелка Остерии, резанул мне по глазам резче любого клинка.

Даже в моменты самой чёрной, ядовитой ненависти в прошлой жизни, когда я мечтала увидеть его поверженным, я никогда не желала ему такой жалкой, бесславной и грязной пытки. Уж если умирать от моей руки, то в золоте и шелках, а не среди очистков и крысиного помета.

— Прижми его, не спеши убивать, дай парню прочувствовать гостеприимство, — прорычал вожак, смуглый громила с узловатыми, похожими на корни старого дуба мышцами. Он лениво подошел и придавил Каллума к земле, наступив ему тяжелым кованым сапогом прямо на грудь, в то место, где под тканью бешено билось израненное сердце.

Старая рана на плече с треском вскрылась, и свежая, алая кровь начала сочиться сквозь чёрную ткань, окрашивая грязные лужи вокруг в нежный, обманчиво красивый розовый цвет. Его лицо вжали в холодную, липкую грязь. Я видела, как он задыхается, как нечистоты смешиваются с кровью на его точеной щеке, а его глаза — полные первобытной ярости и неукротимой жажды мести — полыхают из-под спутанных, промокших волос, словно два уголька в преисподней.

— Хозяин сказал: раз ты так ловко бегаешь, мы сначала переломаем тебе ноги, чтобы ты больше не ставил рекорды, — оскалился верзила, обнажая желтые зубы. — В Чертоги Теней ты у нас сегодня не пойдёшь, а поползёшь, вымаливая пощаду.