Книга Этикет трех сердец, страница 18 – Аурелия Шедоу

— Благодарю за приглашение, ваше высочество.

Леди Арабелла остановилась у входа, сложив руки на животе.

— Я подожду здесь, — сказала она многозначительно. — В пределах видимости.

Кассиан кивнул и протянул мне руку. Я вложила свою — перчатка к перчатке, три слоя ткани между нами. Мы пошли по дорожке.

Гравий хрустел под ногами. Где-то вдалеке пела птица — негромко, словно боялась потревожить покой. Я старалась дышать ровно, но сердце колотилось где-то в пятках.

— Вы волнуетесь, — заметил принц.

— Я всегда волнуюсь перед прогулкой с наследником престола.

— Не нужно. Я всего лишь человек.

— Дракон, ваше высочество. Драконы — не люди.

Он чуть усмехнулся — краешком губ.

— Пожалуй. Но сегодня я хочу быть просто Кассианом. И вы будете просто Элиссой.

Я не нашлась, что ответить. Мы прошли мимо куста роз — необычных, с лепестками цвета полуночи.

— Это магические розы, — сказал он, заметив мой взгляд. — Их вывели придворные маги специально для двора. Они меняют цвет в зависимости от настроения того, кто проходит мимо.

— Правда? — я остановилась. — И что они показывают?

— Сейчас они бледно-голубые. Спокойствие. — Он посмотрел на меня. — Но, когда вы рядом, они становятся золотистыми.

Я перевела взгляд на розы. Действительно, ещё секунду назад они были голубыми, а теперь на лепестках проступило тёплое золотое сияние.

— Это из-за меня?

— Я не знаю, — ответил он, — но каждый раз, когда вы рядом, я чувствую… тепло. Которого не чувствовал много лет.

Мы пошли дальше. Молчали. Я смотрела на его профиль: прямой нос, чёткая линия подбородка, золотистые волосы, выбившиеся из-за ленты. Он был красив той холодной красотой, которая не согревает, а заставляет мёрзнуть.

— Расскажите о себе, — попросила я, нарушая тишину.

Он помолчал, потом начал:

— Мой отец умер, когда мне было семь. Мать — королева — всегда была занята государством. Она не проявляла ко мне любви ка таковой, не обнимала, не целовала, не говорила «я люблю тебя». Я думал, что все матери такие. Потом я узнал, что нет.

— Вы были одиноки?

— Я был заперт в золотой клетке. Кое-что сделало своё дело: я не мог чувствовать так, как другие дети. Не мог плакать, когда было больно, не мог радоваться, когда было хорошо. Всё проходило сквозь мутное стекло.

Он замолчал, глядя на фонтаны. Вода в них переливалась всеми цветами радуги, и маленькие капли сверкали в воздухе как бриллианты.

— А потом вы встретили меня, — тихо сказала я.

— Потом я встретил вас.

Он остановился, повернулся ко мне. Его золотые глаза смотрели прямо, без притворства, и я впервые увидела в них не холод, а растерянность.

— Я не знаю, люблю ли я вас, Элисса. Я не знаю, что такое любовь. Но когда вы рядом, я чувствую. Хоть немного. Этого достаточно, чтобы хотеть видеть вас снова.

— Ваше высочество…

— Просто Кассиан. Пожалуйста.

Я кивнула.

— Кассиан, — повторила я, пробуя имя на вкус. — Я не знаю, что я чувствую. Я тоже растеряна. Но мне нравится с вами говорить. Вы не такой, каким кажетесь.

Карета мерно покачивалась на ухабах. Я всё ещё сжимала запястье — там, где браслет принца касался кожи. Холодный платиновый ободок уже нагрелся, а крошечные руны поблёскивали в полумраке.

— Ну? — леди Арабелла сидела напротив, сложив руки на коленях. — Рассказывай. Не томи.