Книга Инкуб на сессию, страница 92 – Аника Ледес

— Риэль, — сказал он. — У меня к вам разговор.

— Слушаю, — тихо ответил Риэль. Голос у него сорвался на последнем слоге.

Инспектор достал из папки какой-то документ, откашлялся и начал читать ровным, бездушным тоном:

— В Гильдию поступила информация о том, что вы, инкуб категории Б, заключивший контракт с человеческой особью Матье Леей, нарушили пункт 7.3 Кодекса о Магических Правонарушениях, а именно: испытываете романтические чувства к клиенту, что является грубым нарушением этики взаимодействия и профессиональной дистанции.

Я замерла.

— Но мы ведь просто любим друг друга. Кто составлял эти ваши кодексы...

— Лея, — тихо сказал Риэль, кладя руку мне на плечо. — Не надо.

Я замолчала. Он шагнул вперёд, вставая рядом со мной.

— Инспектор, — сказал он спокойно. — Я не отрицаю фактов. Да, у нас с Леей романтические отношения. Но хочу обратить ваше внимание на статью 12.4 того же Кодекса. Там сказано, что при рассмотрении дел о нарушениях этики необходимо учитывать личную неприязнь источника информации, особенно если она подтверждена документально. А у нас есть протоколы.

Инспектор моргнул.

— Вы хотите сказать...

— Я хочу сказать, что донос Маркуса — это продолжение его травли. И я требую, чтобы этот факт был зафиксирован в протоколе.

Он говорил чётко, спокойно, ссылаясь на статьи и параграфы так, будто всю жизнь только этим и занимался. Я смотрела на него и не верила своим глазам. Это был мой Риэль — но в то же время совершенно другой. Архивариус. Человек, который десять лет проработал с документами и знал каждый пункт наизусть.

Инспектор достал из папки небольшой прибор, похожий на старый плёночный фотоаппарат с толстой линзой, и направил на нас.

— Не двигайтесь, — сказал он. — Это займёт минуту.

Прибор зажужжал. Из линзы полился слабый голубоватый свет, который медленно обволакивал нас, поднимаясь от ног к голове. Я чувствовала, как по коже бегут мурашки — не холодные, а какие-то странные, вибрирующие, — но не могла пошевелиться. Даже моргнуть было трудно. Свет щекотал, забирался под кожу, что-то там сканировал, оценивал, записывал.

Я смотрела на Риэля. Он стоял неподвижно, сцепив руки в замок, и смотрел прямо перед собой. Его лицо было белым как мел.

Через минуту прибор пискнул — коротко, деловито. Инспектор посмотрел на маленький экран на его боку, нахмурился, потом кивнул сам себе.

— Есть, — сказал он. — Фиксация романтических чувств. Обоюдная. Уровень привязанности — выше среднего. Энергетическая связь нестабильна, но подтверждена.

Он убрал прибор в папку и достал чистый бланк. Тот светился слабым зеленоватым светом — видимо, магический.

— Риэль, — сказал инспектор, пристраивая бланк на журнальном столике и достав из внутреннего кармана ручку, которая тоже слегка мерцала. — На вас составлен протокол о нарушении пункта 7.3. Вам грозит дисциплинарное взыскание и пересмотр контракта с возможной аннуляцией. Решение будет принимать комиссия.

— Пересмотр контракта? — переспросила я. — Это значит, его аннулируют? И меня заставят забыть? Всё?

Инспектор посмотрел на меня. В его прозрачных глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие? Или показалось?

— Возможно, мадам, — сказал он мягче. — Решение будет принимать комиссия. Но да, стандартная процедура при подобных нарушениях — аннуляция контракта и стирание воспоминаний у клиента. Для вашей же безопасности.