Книга Дважды попаданка, или нити судьбы, страница 8 – Хелен Гуда, Агния Сказка

— Спасибо, Элис, — произнесла я. Она вздрогнула от простой благодарности. — Не уходи, пожалуйста. Мне… нужно кое о чем спросить.

Она замерла, будто приросла к полу.

— Как дела в поместье? Все готово к… — я запнулась, — к моему дню рождения?

Элис кивнула, не поднимая глаз.

— Так точно, миледи. В бальном зале уже все убрано, цветы привезли из оранжереи. Повара с самого утра…

— Отец, — перебила я ее, не в силах выносить перечисление праздничных приготовлений. — Он уже встал?

— Его светлость граф уже спустился в кабинет, — ответила Элис чуть живее. — Он приказал оседлать «Громогового». Собирается ехать в столицу, к Его Величеству.

Ледяная рука сдавила мне горло. В столицу. К королю. Сегодня.

И тут, как вспышка, память выбросила обрывок. Не из дневника, не из жизни жестокой наследницы. А из туманных, едва уловимых глубин того будущего, что я уже прожила и потеряла. Как будто кто-то прошептал на ухо.

«Конюх новый. Молодой, горячий. Отец хвалил его за смелость… а «Громоговой» с утра хромал на левую переднюю. Но кто посмеет доложить графу, что его любимец не в форме?»

В моей прошлой — будущей? — жизни этого эпизода не было. Или я его не заметила, поглощенная своими интригами и подготовкой к балу. Но теперь знание впилось в мозг, холодное и отчетливое.

Отец мой, граф Грейстоун, был отменным наездником, но вспыльчивым и нетерпеливым. Если конь захромал… а новый конюх, жаждущий доказать свою удаль, мог скрыть это, побоявшись гнева господина. Или, что хуже, мог недооценить травму.

— Элис, — голос у меня сорвался. — Новый конюх… как его?

— Миледи? — она растерянно подняла на меня глаза.

— Тот, что приставлен к «Громоговому»! Как зовут?

— Э-это Марк, миледи, — прошептала она, глаза округлились от страха перед неожиданным вопросом. — Он с прошлой недели… Вы же сами… — она запнулась, покраснела и опустила взгляд.

Я сама. Конечно. Я сама когда-то приказала выпороть его предшественника за какую-то мелкую оплошность. А этот Марк, должно быть, дрожит от страха, как и Элис.

— «Громовой»… он сегодня в порядке? — спросила я, пытаясь скрыть нарастающую панику.

Элис пожала плечами, смущенно.

— Не могу знать, миледи. Но слышала утром, как старый Гарет, главный конюх, ворчал. Не знаю на Марка ли. Да он всегда ворчит.

Этого было достаточно. Картина сложилась. Отец в ярости из-за возможной задержки, ведь впереди встреча с королем, самонадеянный и неопытный конюх, скрывающий проблему, и конь, который не просто захромал, а, возможно, подвернул ногу на ухабе. Вспышка гнева, резкий удар шпорами, потеря управления на крутом спуске у Каменного моста, который отец всегда проезжал на скорости…

В моей памяти, чужой и родной, промелькнул образ: черный плащ, развевающийся на ветру, и дикий, испуганный храп коня, несущегося к обрыву. И тишина после.

Это было то самое «что-то», что должно было случиться сегодня. Не со мной. С ним.

И в моей прошлой жизни, жизни монстра, я, узнав об этом, почувствовала бы не ужас, а ледяное, расчетливое удовлетворение. Наконец-то власть, титул, полный контроль над Грейстоуном... и никаких больше упреков, никакой необходимости заслуживать одобрение. Я бы, наверное, приказала надеть траурное платье с еще более тонким кружевом, чтобы подчеркнуть бледность лица.