Книга Дважды попаданка, или нити судьбы, страница 34 – Хелен Гуда, Агния Сказка

Я подошла к тазу первой. Опустив руки в воду — она была обжигающе тёплой, почти горячей, и это было хорошо. Я умыла лицо, чувствуя, как вода смывает не только сажу, но и напряжение последнего часа. Когда я подняла голову и вытерлась полотенцем, принц уже стоял рядом.

— Позволите? — спросил он, и я молча кивнула, протягивая ему полотенце.

Он мылся неторопливо, тщательно. Я смотрела, как вода стекает по его лицу, как он проводит руками по волосам, откидывая их назад. Даже сейчас, с мокрыми прядями и в одежде, пропахшей гарью, он оставался тем, кем был — принцем. Но вместе с тем — тем, кто лежал на мне в огне, заслоняя от смерти.

Мы стояли друг напротив друга, и в комнате висела тишина — та особая тишина, что бывает только между двумя людьми, пережившими что-то общее, что-то, что невозможно объяснить словами.

— Ваше лицо, — сказал он вдруг, и я замерла. — У вас на скуле осталась сажа. Позвольте?

Он шагнул ко мне, и я не отступила. Он протянул руку — и его пальцы, влажные после умывания, осторожно коснулись моей скулы. Он провёл по коже, стирая чёрную полосу, и его взгляд был таким сосредоточенным, таким… нежным, что сердце моё пропустило удар.

— Так лучше, — сказал он тихо, и его рука задержалась на мгновение дольше, чем следовало.

Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как щека горит под его пальцами, и понимала, что не хочу, чтобы этот миг заканчивался.

Дверь распахнулась без стука.

Мы оба вздрогнули и обернулись.

Мы оба вздрогнули и обернулись.

На пороге стоял мой отец. В парадном камзоле, с красным от жара и волнения лицом, с глазами, в которых ещё не остыл гнев и не улеглась тревога. Он смотрел на нас — на меня, стоящую вполоборота к принцу, на принца, чья рука всё ещё была у моего лица, на наши мокрые волосы, на наши лица, на нашу близость.

И замер.

Тишина стала другой. Тяжёлой.

Я смотрела на отца и видела, как в его глазах сменяются чувства. Сначала — облегчение, что я жива. Потом — удивление. А затем — понимание. То самое, от которого кровь отлила от его лица и прилила к моему.

Комната. Ночь. Я и мужчина. Наедине. С мокрыми лицами. В платье с обгоревшим краем. Вдвоём.

Всё, что я не чувствовала пять минут назад — неправильность, неприличие, скандальность этой ситуации — обрушилось на меня разом. Я стояла в своей спальне с посторонним мужчиной, и отец застал нас в положении, которое любой при дворе счёл бы компрометирующим.

— Леди Ариана, — голос отца прозвучал ледяным, стальным. — Ваша светлость, — он перевёл взгляд на принца, и в этом взгляде не было ни капли прежнего уважения. — Я, кажется, прервал нечто важное?

Принц отдёрнул руку.

И я увидела, как его лицо изменилось. Ту теплоту, что была в его глазах мгновение назад, словно стёрли. На место нежности пришла холодная, безупречная маска придворного. Он выпрямился, отступил от меня на шаг — ровно настолько, чтобы расстояние между нами стало приличным.

— Граф, — голос принца звучал ровно и сухо, как скрип пергамента. — Мы только что вернулись из восточного крыла. Леди Ариана помогала локализовать пожар. Я позволил себе зайти привести себя в порядок — дым был невыносим. Прошу прощения, если моё присутствие здесь кажется вам неуместным.

Это были правильные слова. Вежливые. Формальные. Безупречные.