Книга Гадалка и скептик, страница 17 – Алиса Калинина

Бережно держа свою драгоценную ношу, Штольцев направился к двери, оставив позади два соляных столба, в которых превратились Миллер со Скороходовым.

«Конспи-ггг-аация, батенька, еще раз конспи-ггг-а-ация», — цитируя дедушку Ленина, пытался образумить Штольцев II.

Но Яков его не слушал. Он вез Анну в свою холостяцкую берлогу, порог которой не переступала ни одна женская нога, за исключением его родной тети Сони, ныне покойной.

Уложив Анну на кровать и тщательно укрыв теплым одеялом, Яков пошел ставить чайник.

Возвратившись, он осознал, что кровь пульсирует в висках так, будто он только что сразился с вражеским легионом. Он чувствовал себя как завоеватель, захвативший драгоценный трофей. Он готов был исполнить какой-нибудь ритуальный танец под звуки тамтамов и завладеть без остатка красавицей, беззащитно лежавшей в его кровати.

«Аве, Цезарь! Может все-таки барышню в чувство приведешь? Можешь поцеловать, как в сказке 'Спящая красавица…» — засуетился Штольцев II.

Яков потер подбородок, отгоняя наваждение, опустился на кровать и начал аккуратно растирать заледенелые ладошки Анны, пару раз не удержавшись и поцеловав тонкие пальчики.

— Анна Викторовна! Очнитесь, пожалуйста, — рука Штольцева легонько похлопала по щеке девушку.

Вздрогнув, Анна открыла глаза, еще совершенно не понимая, где она и что с ней. Только знакомый голос вел ее из мрака на свет.

— Я сейчас чай принесу.

«Чай», — машинально повторила она. «Яков. Яков», — мысль билась, как птица в клетке. Она слышала его голос, чувствовала его руки. Она не бредит.

И только увидев Штольцева с кружкой в руках, она окончательно поняла, что это, действительно, он, несет ей чай.

— Анна Викторовна, как же Вы нас напугали. Что с Вами случилось?

Анна потрясенно смотрела на него и не верила. Живой. Здоровый. Глаза ее медленно стали наполняться слезами. Взгляд Анны выражал такую боль, такое страдание, что у Якова закололо в груди. «Ну вот, Железный дровосек, теперь ты знаешь, что у тебя есть сердце». Опасаясь, как бы она опять не потеряла сознание, Яков присел возле кровати, и хотел взять ее руки в свои, но Анна покачала головой. «Нет». Он застыл в растерянности.

Девушка обхватила ладошками его большую руку и поднесла к губам. Осторожно, будто боясь обжечь его, начала покрывать поцелуями всю ладонь, от основания до кончиков пальцев.

"Ну надо же, как барышня трогательно Вас благодарит за заботу. Эдак и расчувствоваться недолго', — даже Штольцев II не решился съязвить.

Яков был потрясен до глубины души этой неслыханной, пронзительной лаской. С каждым касанием губ Анны у него внутри нарастал невероятный ком эмоций, которым он никак не мог дать определение. Не находя выхода, этот ком грозил разорвать его на мириады молекул. И когда терпеть эту мучительно-сладкую пытку не оставалось уже сил, он вдруг понял, что так подступают к горлу слезы. Он слышал, что бывают слезы счастья.

Накрыв ее ладони другой рукой, он притянул их к себе и поцеловал.

Хриплым голосом сказал:

— Я Вам чай принес, выпейте. Доктор прописал.

Пока Анна пила чай, Яков не мог вообще в голове ни одной мысли отследить. Наблюдая за ее розовеющими губами, он, наконец, осознал, что нестерпимо хочет к ним прильнуть, завоевать, утвердить свою власть. Не отпускать.