Книга Единственная смертная для вампира, страница 39 – Айрин Валери

Себастьян усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

— Можешь не сомневаться, Август. Я позабочусь о твоей сестре. — Он сделал паузу, и в его глазах мелькнула насмешка. — В конце концов, она скоро станет моей женой. Или ты забыл?

Август сжал челюсть так, что на его скулах выступили желваки.

— Я не забыл, — ответил он холодно. — Я просто хочу убедиться, что она будет в порядке.

— Не сомневайся, — бросил Себастьян, затем легко коснулся её талии, произес уже обращаясь к девушке. — Лили, милая, — он её поднял, помогая усесться в седло. Его голос обращенный к ней был мягким, почти ласковым, — нам пора. Солнце уже на закате.

Себастьян сел позади неё, обхватив руками поводья. Она чувствовала его дыхание у своего уха — тёплое, ровное, уверенное. И в этом дыхании была та самая близость, которая должна была бы успокаивать, но почему-то заставляла её напрягаться.

Они тронулись в путь. Август стоял на крыльце и смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом. Его взгляд был тяжёлым — таким же тяжёлым, как тот конверт, который лежал в кармане Лили.

— Твой брат не любит меня, — сказал Себастьян, когда лес начал смыкаться вокруг них, скрывая поместье.

Лилия усмехнулась, чувствуя, как ветер играет с её волосами.

— Он никого не любит, — ответила она.

— Неправда Лили. С тобой он всегда мягок, — послышалась насмешка в голосе. — Может он боится, что я сделаю тебя несчастной?

— А ты можешь это? — спросила она тихо, и её голос прозвучал мягче, чем она ожидала.

Себастьян не ответил сразу. Он смотрел вперёд, на дорогу, которая петляла среди деревьев, и его лицо казалось задумчивым. Ветер играл с его светлыми волосами, и в этом движении было что-то гипнотическое. Он молчал так долго, что Лилия уже начала думать, что он вообще не собирается отвечать.

— Могу, — сказал он наконец, ей на ушко, и его голос был таким тихим, что она едва расслышала его сквозь шум ветра.

Лилия почувствовала, как внутри неё поднимается волна — не гнева, не страха, а чего-то более острого. Она резко повернулась к нему, так, что их лица оказались на расстоянии одного дыхания.

— Знаешь, Себастьян, — сказала она, и её голос прозвучал неожиданно резко, с металлическими нотками, которые он никогда раньше не слышал, — ведь и я могу это сделать. Я тоже могу сделать тебя несчастным.

Глаза Себастьяна округлились. На его лице появилось выражение, которое она не могла прочитать — смесь удивления, замешательства и чего-то ещё, возможно, восхищения.

А потом он улыбнулся. Широко, искренне, от души.

— Я не против, Лили — сказал он, и рассмеялся.

По приезду в графство Карш, Лилия наконец смогла остаться одна. Она закрыла дверь своей комнаты, чувствуя, как напряжение последних часов постепенно отпускает плечи. В руках она сжимала конверт — тот самый, который передал Август перед отъездом. Тот, который дед велел открыть только здесь.

Она села на край кровати, провела пальцами по сургучной печати. Внутри неё поднималось странное волнение, смешанное с любопытством. Дед никогда не делал ничего просто так.

Лилия сломала печать. Бумага хрустнула под пальцами, и она вынула содержимое.

Внутри лежала фотография.

Она смотрела на неё, чувствуя, как внутри неё что-то сжимается. Девушка на снимке была красивой — по-настоящему красивой, той особенной красотой, которая не тускнеет даже на старой фотографии. Русые волосы мягкими волнами обрамляли овальное лицо, голубые глаза смотрели с лёгкой, едва заметной грустью. Она улыбалась — но в этой улыбке было что-то, что заставляло сердце сжиматься от необъяснимой тоски.