Книга Единственная смертная для вампира, страница 35 – Айрин Валери

Я сжала свиток в руках и вышла из комнаты. Себастьян шёл рядом, молчаливый и серьёзный. Мы оба нашли ответы. Но, что хуже, эти ответы породили ещё больше загадок. Дождь всё ещё стучал по крыше, и я чувствовала, как внутри меня разрастается холод, который не имел никакого отношения к погоде.

Мы сели в карету. Дождь создавал ритмичный, убаюкивающий шум. Я сжала свиток в руках, чувствуя, как мои пальцы дрожат от нетерпения и страха одновременно. Что там? Что скрывает этот старый, пожелтевший пергамент?

Я развернула его, и моё сердце пропустило удар. Это были не какие-то записи, не родословная. Это были карты. Тайные ходы. Схемы поместья Штайль. Тонкие линии, пунктиры, обозначения потайных дверей и подземных коридоров.

Вильям дал мне ключ к спасению Равена.

Он там, в этом подземелье. Он страдает. Он ждёт помощи. И теперь у меня есть карта. Я смогу пробраться к нему. Я смогу вытащить его.

— Я знаю, что ты задумала, Лилия, — раздался голос Себастьяна. Спокойный, ровный, но с металлическими нотками, которые я уже научилась распознавать.

Я подняла на него глаза. Он сидел напротив, сложив руки на колено, и смотрел на меня с тем самым выражением, которое я ненавидела — смесь насмешки и превосходства.

— Не смей меня останавливать, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. Я чувствовала, как внутри меня растёт решимость. Я не позволю ему снова встать у меня на пути.

— Если я достану Равена, — сказал он медленно, и в его глазах мелькнула странная искра, — ты улыбнёшься?

Я моргнула. И от неожиданности на мгновение потеряла дар речи.

— Я пойду с тобой, — сказала я серьёзно, игнорируя его слова про улыбку.

— Исключено, — отрезала он. — Лилия, это опасно. Ты не понимаешь, что там.

— Я пойду с тобой! — повторила я, чувствуя, как голос становится громче. — Ты слышал наш разговор, там в академии? Я из рода Штайль! Вильям сказал, что женщин в роду Штайль нет. Это мой шанс. Вдруг я смогу что-то найти. Какие-нибудь зацепки про моё происхождение.

Я замолчала, переводя дыхание. Мои глаза горели, и я чувствовала, как слёзы подступают к горлу. Я не хотела плакать перед ним. Не хотела показывать слабость. Но он должен был понять. Должен был увидеть, как это важно для меня.

— Умоляю, Себастьян, — сказала я тише, и мой голос дрогнул. — Я буду улыбаться месяц! Я прошу тебя!

Он посмотрел на меня. Долго. Пристально. И я увидела, как его лицо меняется — насмешка исчезает, уступая чему-то другому. Чему-то, что я не могла прочитать.

— Что ты делаешь со мной, Лилия, — сказал он тихо, почти прошептал. В его голосе не было злости. Только странная, почти беззащитная усталость.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Но я не могла позволить себе размякнуть. Не сейчас.

— И ещё, — сказала я, возвращая себе контроль над голосом. — Прошу, узнай про казнь Серафимы. Когда она будет. Есть ли у нас время?

Себастьян усмехнулся — коротко, сухо.

— Сама у неё и спроси.

Я нахмурилась.

— Не поняла?

— Серафима сейчас в нашем подвале, — сказал он, и его голос был таким обыденным, будто он говорил о погоде. — В оборудованной комнате. Приходит в себя.

Я уставилась на него, не веря своим ушам. Серафима? Здесь? В поместье Карш?

— Что? — выдохнула я.

— Я отсутствовал три дня, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая гордость. — Потому что организовал её спасение.