Книга Медовый дом княжны Полины, страница 88 – Эва Гринерс

Значит, не обошлось… Сердце заныло. Где же мы так нагрешили, Господи? Только выдохнешь и начинаешь жизни радоваться, как снова подножка судьбы.

— Спасибо, отец Григорий, что приехали сообщить лично. Вы проходите к батюшке, нужно сказать ему. Только прошу вас: говорите так, как будто всё ерунда и лишь досадная формальность. Мол, можно продолжать к свадьбе готовиться и всё такое. Съездим, объяснимся и всё.

Отец Григорий укоризненно посмотрел на меня:

— Полина Ефимовна, на моей памяти одно венчание было отменено, и заключен был брак, указанный в договоре между родителями. Жених знать об этом не знал, он ещё дитём был малым. Так вот…

Мне показалось, что я немедленно задохнусь, если не уйду. Слышать о мрачных перспективах было выше моих сил.

— Мне нужно сообщить Николаю, - перебила я отца Григория. - Вы уж Ефима Никаноровича не пугайте.

Не дождавшись ответа, я сбежала с крыльца и зашагала к медовому дому.

Николай завтракал вместе с Лукерьей и Тимофеем. Увидев выражение моего лица, наверное, догадался, в чём дело, и нахмурился.

Лукерья засуетилась, усаживая меня за стол.

— Да я не хочу, тётушка. Мы с Колей в лес сходим.

— Тогда я вам пирожочков с собой заверну, квасу налью…- слава Богу, тётка не замечала, что что-то не так.

Выйдя из дома, мы с Николаем взялись за руки и пошли в сторону лесной опушки. Проша увязался за нами. Бьянка, которая паслась в саду, навострила уши, а потом потрусила за нами. Вся компания была в сборе.

— Плохие новости? Много? - спросил Коля, срывая длинную травинку.

— Не больше, чем мы ожидали, - пожала я плечами. Рядом с любимым я немного успокоилась и согрелась, внутренняя дрожь унялась. - Мещерская сделала, что обещала. Отец Григорий толком ничего не знает. Однако через него передали, что нас ждут на разбирательство в консистории.

Мы дошли до нашей колоды, присели на неё и обнялись. Я положила голову на плечо любимого, а он погладил меня по волосам.

— Ну, значит, поедем и разберёмся, - спокойно прокомментировал Николай.

Мы немного посидели, так молча, поддерживая друг друга.

— Пойдём к отцу. Надобно сделать бодрые лица, - вздохнула я.

Мы ещё застали отца Григория.

— Не волнуйтесь, князь, - говорил он, обращаясь к батюшке, - всё устроится. Главное - сохранять спокойствие и не поддаваться страхам.

Рахманов кивнул, но я видела, как его рука дрожала, когда он взял чашку с чаем. Он молчал, лишь бросил на нас взгляд, полный тревоги и любви. Я подошла к нему, ставшему таким родным человеку, обняла и поцеловала в щёку.

— Всё будет хорошо, батюшка, - прошептала я. - Мы справимся.

Он лишь кивнул, но в его глазах читалось сомнение.

Несколько дней прошли относительно спокойно. Я старалась не думать о предстоящем визите в консисторию, хотя тревога, как назойливая муха, то и дело возвращалась ко мне и щекотала нервы. Николай, как мог, успокаивал меня, говоря, что всё будет хорошо и справедливость восторжествует. Но в глубине души я по-настоящему боялась, что это не просто формальность, а нечто большее, что может изменить нашу жизнь. Не просто изменить - разрушить.

Батюшка старался держаться оптимистично, хотя я замечала, как он порой задумывается, глядя в окно, и вздыхал. Я знала, что он чувствует свою вину за всё происходящее, поэтому старалась быть рядом, желая отвлечь его от мрачных мыслей. А он старался успокоить меня, часто повторяя, что всё устроится, что Господь не оставит нас в беде.