Книга Медовый дом княжны Полины, страница 27 – Эва Гринерс

Успокоившись, я закрыла крышку и пошла обратно в дом. Нужно было подумать, как следует, вспомнить и нарисовать для Тимофея пресс для отжима мёда. Стоит ли усложнять конструкцию цилиндром или сделать простую давилку и отцеживать?

Пока я шла через сад, облачко набежало на солнце. Подул свежий ветер.

И меня начали одолевать другие тревожные мысли: а вдруг меня подведёт погода? Скажем, лето выдастся слишком жарким или, наоборот, дождливым… Как всё сложно. Столько условий должно быть благоприятными, чтобы мне повезло. И это помимо наших неустанных трудов.

Навстречу мне показалась Лукерья. Она взволнованно махала мне рукой:

— Поля! Поля! Батюшка вернулся! - тётка схватилась за бок, как в первую нашу встречу, пытаясь отдышаться. - Тебя к себе требует.

У меня даже ноги ослабели от неожиданности. Я так надеялась, что в течение обещанного мне года не увижу князя Рахманова. Но у него, видимо, имелось своё мнение на этот счёт.

«Перестань! - приказала я себе, стискивая заледеневшие руки. - Глупо, в конце концов, бояться заранее. Будем действовать и трястись по факту.».

Лукерья смотрела на меня тревожно.

— Ты знаешь что-нибудь, зачем он меня зовёт? - спросила я.

Та замотала головой.

— Настроение ровное такое у него, - принялась докладывать она. - Борода во все стороны не торчит. Приехал ранёхонько, послал за мной. Ну, думаю, будить тебя заранее не стану. Что переживать? Откушал, значится, выпил умеренно. И эдак крякнул, когда довольный. Сразу мне и говорит: «Зови, Лукерья, Полинку». Чуешь? Ласково прозвал, може, и не будет лютовать. Давай, девонька, пойдём с Богом. Авось помилует.

— Пойду переоденусь, - кивнула я.

Мысленно подобрав трясущиеся поджилки, я выбрала наряд. Наскоро причесалась, повязала ленту. Взглянула на себя в зеркало: вид был бледный, но решительный.

И мы потопали с Лукерьей по направлению к батюшкиным палатам. По пути она давала мне наставления:

— Ты, Полина, меньше спорь и шуми, а больше слушай. А опосля, когда увидит твоё смирение и подобреет, проси своё слово сказать.

— Ладно, - вздохнула я. В общем-то, она была права.

Князь Рахманов восседал на своём почётном месте в парадной горнице, как царь на троне. И выглядел так же торжественно и важно. Но хотя бы не психовал. Пока что.

— Доброго дня, батюшка, - поздоровалась я и поклонилась, потому что Лукерья пихнула меня в спину.

Князь внимательно оглядел меня, а потом поманил пальцем и указал на место перед собой. Я сделала несколько шагов на ватных ногах, стараясь держать и лицо, и спину, и «предстала как лист перед травой.»

— Докладывай, как тебе без отцова покровительства живётся. Обратно проситься не надумала?

Мне показалось, что не этот вопрос был главным. А как будто был задан для проформы. Ответила просто:

— Нет, батюшка. Проситься не буду. Вы дали мне право доказать, что я смогу быть достойной фамилии Рахманова и без ненавистного мне замужества.

Князь нахмурился, но сдержался. Ему явно что-то было от меня нужно, внезапно поняла я.

— Молви дальше, - при этом он стал разглядывать вышивку на своём рукаве. Как будто старался не смотреть мне в глаза.

— Я дело задумала, - заговорила я более твёрдо и уверенно. - Хорошее дело: доброе, нужное. И выгодное. Как будут первые успехи, сама приду к вам, расскажу. Одним днём его не сделать.