Книга Истинная для якудза, страница 67 – Эвелина Шегай

Каори ничего толком не видела и не слышала, лишь чувствовала запах горелой плоти и тяжесть мужского тела, густо пахнущего медью. Когда же наступила тишина, то она показалась какой-то неестественной. Словно барабанные перепонки не выдержали натиска и сломались, а не свето-музыкальное шоу закончилось.

— Жива? — спросил Сатоши и отступил.

— Жива, — тихо ответила Каори, робко приоткрывая глаза. Зрение всё ещё было при ней.

Сначала она увидела огромную дыру в окне. Диаметром, наверное, метра два. А затем проследила взглядом за плавным падением подпалённого пера. Роскошные крылья Сатоши осыпались на пол. Он снова менял форму, возвращаясь к человеческому облику.

Всё закончилось?

Каори выглянула из-за колонны, но обнаружила на полу лишь одно бездыханное тело наёмника. Его товарищи, видимо, сбежали.

Но почему они решили отступить? Какие-то ограничения во времени? Или поняли, что так легко им не справиться с оборотнем, за чьей головой пришли?

Она вернулась взглядом к Сатоши, стоящему рядом в одних трусах. Весь в крови и ссадинах, затягивающихся на глазах. Правда, его правое плечо обожгло магическим огнём, поэтому оно не регенерировало. Но в целом он выглядел прилично для той переделки, в которую они угодили.

— Вы спасли меня, — подметила Каори, не в силах разгадать, что творилось в голове у этого мужчины. Он мог бы просто оттолкнуть её с линии огня, а вместо этого выбрал прикрывать своим телом. И плечо его пострадало именно из-за неё.

— Боюсь, мой братишка сильно расстроился бы, если бы с вами что-то непоправимое случилось, — с ленцой отозвался Сатоши и провёл влажными пальцами по волосам, зачёсывая их назад.

— Братишка? Мне казалось, что у вас с Масару-сама более натянутые отношения.

— При чём тут Масару? — уточнил он, приподняв бровь, но уже в следующую секунду фыркнул и глухо засмеялся. — Каори-сан, придерживаетесь роли до последнего?

Что-то в его словах смогло её смутить. Она сама не понимала, зачем продолжала притворяться смирившейся со своей судьбой невестой Масару рядом с ним. Это было попросту лишено какого-либо смысла.

— Значит, речь идёт о Рэне?

— Рэн не воспринимает мои слова всерьёз, когда я говорю, что выделяю его. Ко всем одинаково относиться невозможно, кто-то всегда будет больше нравиться, кто-то меньше.

— Пожалуй, что так. Значит, Рэн — ваш любимый младший брат?

— Масару не скрывает того, что недолюбливает наших младших, только послушный и исполнительный Го в его глазах достоин носить наравне с ним нашу фамилию. Хотя вот Го, кстати, кто ко всем одинаково относится: старших уважает, младших защищает, — задумчиво протянул Сатоши, смотря на дыру, через которую в поместье врывался дождь и ветер. — Рэн полагает, что я издевался над ним всё детство...

— А это не так? — спросила Каори, когда пауза затянулась.

— Это, скорее, специфическое проявление любви и заботы. — Его губы изогнулись в хитрой улыбке, по которой было не уловить, говорит он всерьёз или ведёт очередной раунд какой-то игры.

— Мне трудно понять, как издевательства над младшим братом могли быть проявлением любви.

— Они закаляли его характер, делали более сильным, живучим, изворотливым. Вы не думаете, что это полезные черты для той среды, из которой мы с вами происходим?

— Думаю, нам не повезло с происхождением. Хотя у меня в семье старшие братья не издевались над младшими в целях закаливания характера.