Книга Истинная для якудза, страница 28 – Эвелина Шегай

— Ты?^[34] — ошеломлённо повторил Рэн, в последнюю очередь ожидая от неё услышать что-то настолько грубое. Но в груди от этого парадоксальным образом потеплело.

— Да, ты! Ты нас чуть не выдал, и мне даже пришлось доставать свой козырь, который я не собиралась так быстро демонстрировать, — возмущённо процедила она, а потом ещё и припечатала сверху: — Ты совсем дурак? Не понимаешь, кому и что можно говорить?

Слово «дурак» прозвучало как пощёчина, но щека не горела от боли — она пылала от осознания, что теперь они на равных. Никаких масок, никакой притворной вежливости. А ещё в красавице не осталось страха, была лишь злость, и это чертовски возбуждало. Уголок его рта дрогнул, подавляя готовую вырваться ухмылку.

— Ого… Каори-тян, оказывается, такая милая.

Каори вздрогнула, а её глаза в темноте вспыхнули, как отполированный янтарь в лучах солнца. Третье кольцо на радужке разделяла крошечная доля миллиметра, но миг, и Рэн стал свидетелем того, как оно замкнулось, образуя идеальный круг.

В глубине груди у него возникло глухое, вибрирующее карканье, которое отдавалось в спину колющими ощущениями. Прямо под лопатки, откуда обычно вырастали крылья. Инстинкт мгновенно опознал в ней равную по силе зверя. Прошлое отрезало. Перед ним теперь стояла полноценная бета-самка — редкий и для многих оборотней желанный трофей.

— Даже не думай, — сказала Каори, как только сердце немного успокоилось. Он всего лишь назвал её по имени. Не сделал и не сказал ничего, что должно было вызвать такую бурную реакцию.

— Как можно желать кому-то не думать? — тут же съёрничал Рэн, не отрывая от неё взгляда.

— Ты прекрасно понял, что я имела в виду.

— Вообще не понял, поясни мне, пожалуйста, Каори-тян, — с нахальной улыбкой попросил он.

Послала же ей судьба такое счастье! Бесцеремонный, самоуверенный... и слишком непредсказуемый, чтобы расслабляться в его присутствии. Но в то же время рядом с ним Каори чувствовала себя иначе. С неё будто цепи свалились, которые не давали нормально дышать последние тридцать лет.

Как окончила университет, так погрязла в курсах на тему «как быть полезной женой». Много лет она была хорошей дочерью. Тихо жила в ожидании брака, который должен был помочь её клану. Хотя нет. «Жила», пожалуй, не самое подходящее слово. Скорее — «существовала».

Каждый день был похож на предыдущий. И каждый будущий день должен был стать таким же. Но разве в однообразии есть что-то по-настоящему плохое? Оно несло за собой стабильность. А наслаждаться можно и мелочами: чашкой чая за прекрасным видом на осенний сад; беззаботным детским смехом, доносящимся со стороны пруда с выныривающими к поверхности любопытными рыбами.

Однако стоящий напротив Каори мужчина разбередил в душе дыру, которая угрожала всем будущим планам. Птица, рождённая в золотой клетке и никогда не знавшая, каково это — летать, почувствовала жажду свободы.

— Ты для меня слишком опасен, — вдруг осознала Каори.

— Из нас двоих я представляю меньшую ценность для клана. Поэтому, даже если о нас узнают, тебя не тронут, — совершенно буднично поведал Рэн, оставив за скобками тот факт, что в лучшем случае его куда-нибудь отправят или запрут, а в худшем — убьют.

С ней и правда, скорее всего, ничего делать не станут. Банально принудят поставить метку другому мужчине. А уже та до конца жизни Каори привяжет к мужу. Истинность без обмена метками не имела никакой власти, всего лишь выступала неким маяком и подсвечивала идеальную партию с точки зрения природы. Но шемуанские оборотни не особо прислушивались к её зову.