Книга Я не злая мачеха! Воспитать наследника Тьмы, страница 8 – Ianluv

— Ты думаешь, сможешь изменить его? — прошипела она. — Тьма в его крови сильнее твоих сказок, воспитательница. Он убьет тебя. Он убьет всех.

— Посмотрим, — ответила я ей во сне. — Ты недооцениваешь силу правильной педагогики.

Я проснулась на рассвете. Леон спал рядом, прижавшись к моему боку. Он обнимал мою руку во сне, словно это была его единственная опора в мире.

Я посмотрела на свои белые пальцы. Где-то там, на границе, герцог Аларик Рид вел свою бесконечную войну. Он еще не знал, что дома его ждет самая сложная битва. Битва за сердце его сына.

И я была готова к этой войне. Ведь у меня на вооружении были не мечи и заклинания, а наклейки с котиками (которые я планировала сделать сама), режим дня и бесконечное терпение.

«Пробуждение в кошмаре», — подумала я, поправляя одеяло на мальчике. — «Нет, это пробуждение в жизни. И я сделаю эту жизнь прекрасной».

Я подошла к окну. Солнце медленно поднималось над лесами поместья Рид, окрашивая небо в цвета надежды. Где-то в коридорах уже слышались шаги слуг, начинался новый день. Мой второй день в этом мире.

Я знала, что впереди будут трудности. Будут интриги барона Кросса, будет недоверие Аларика, будут вспышки магии Леона. Но глядя на спящего ребенка, я чувствовала в себе такую уверенность, которой у меня не было даже в «Солнышке» во время проверки из гороно.

Я — Серафина Рид. И я перепишу эту историю.

— Спи спокойно, мой маленький Темный Властелин, — прошептала я. — Сегодня у нас по плану рисование пальчиковыми красками. И поверь мне, это гораздо интереснее, чем захватывать мир.

Я улыбнулась своему отражению в окне. Глаза «Герцогини-змеи» больше не казались ледяными. В них горел огонь, который не гаснет никогда — огонь человека, нашедшего свое истинное призвание.

Глава 1 была окончена. И финал у этой книги будет совсем другим.

Утренний свет пробивался сквозь тяжелые бархатные шторы, рисуя на пыльном ковре длинные золотистые полосы. Леон все еще спал, уткнувшись носом в мой бок, и его дыхание было таким тихим, что я то и дело прислушивалась — дышит ли? После того ада, в котором он жил, этот ребенок разучился заявлять о своем существовании даже во сне.

Я осторожно высвободила руку. Тело Серафины, привыкшее к корсетам и праздности, ныло от непривычной позы, но я проигнорировала это. У меня был план. В «Солнышке» я знала: первый день после кризиса — самый важный. Либо ты выстраиваешь систему, либо хаос поглощает тебя.

Я подошла к массивному зеркалу. Из него на меня глядела женщина невероятной, хищной красоты. Слишком бледная кожа, слишком острые скулы, слишком холодные глаза. Но теперь в этой ледяной оболочке билось сердце Елены Петровны, женщины, которая могла утихомирить группу из тридцати гиперактивных детей одним поднятием брови.

— Ну что, Серафина, — прошептала я своему отражению. — Пора показать этой империи, что такое режим дня и сбалансированное питание.

Я вышла в коридор. За дверью, привалившись к стене, дремала Грета. Бедная девчонка вскочила, едва услышав скрип петель, и едва не выронила поднос, который, видимо, принесла заранее.

— В-ваша светлость! Простите, я…

— Спокойно, Грета, — я перехватила поднос. На нем стоял графин с вином и тарелка с заветренным сыром. — Это мой завтрак?