Книга Я не злая мачеха! Воспитать наследника Тьмы, страница 17 – Ianluv

Но сейчас… сейчас ситуация была критической.

Аларик приедет скоро. Его аура неизбежно спровоцирует Тьму Леона, если та всё еще находится под воздействием яда. А я в его глазах — главная предательница.

В дверь негромко постучали. Я мгновенно захлопнула тайник, чувствуя, как магия запечатывает его.

— Войдите.

Это был Мортон. Он выглядел бледнее обычного.

— Миледи, — он поклонился, не поднимая глаз. — Дозорные передали сигнал. Костры на перевале зажжены.

Мое сердце пропустило удар.

— И что это значит, Мортон?

— Это значит, что герцог движется с невероятной скоростью. Он будет здесь не через два дня, миледи. Он будет здесь завтра к полудню.

Завтра к полудню. Мое время сократилось вдвое. У меня было меньше двадцати часов, чтобы подготовить Леона, нейтрализовать действие яда и придумать, как не дать Аларику Риду снести мне голову в первую же минуту встречи.

— Спасибо, Мортон, — я поднялась. — Прикажите Гансу подготовить торжественный ужин. И… найдите мне три самых крепких замка. Я собираюсь превратить северное крыло в крепость. И, Мортон… — я посмотрела ему прямо в глаза. — Если хоть одна из горничных барона Кросса приблизится к комнате Леона в ближайшие часы — я позволю своей магии «выплеснуться». Вы ведь знаете, какая она у меня?

Мортон мелко закивал.

Когда он ушел, я бессильно опустилась на стул.

— Ну что ж, Елена Петровна, — прошептала я. — Это твой самый сложный открытый урок. И цена плохой оценки — твоя жизнь.

Я снова открыла тайник и достала флакон «Слез Бездны». Жидкость внутри зловеще мерцала. Нужно было понять, как вывести эту дрянь из организма ребенка.

Я встала и подошла к зеркалу. Из зазеркалья на меня смотрела женщина с холодными глазами и решительно сжатыми губами.

— У нас есть план, — сказала я своему отражению. — Пункт первый: детоксикация. Пункт второй: психологический якорь. Пункт третий: переговоры с позиции силы.

Вечер опустился на замок, но сна не было ни в одном глазу. Я провела следующие несколько часов в библиотеке, лихорадочно листая древние гримуары по целительству.

Мне нужно было найти противоядие. И я нашла его в записях первого герцога Рида. «Холод исцеляет то, что сожжено Тьмой».

Леон страдал от внутреннего жара, вызванного стимулятором. Его «Тьма» была не злом, а воспалением. И мне нужно было стать тем лекарством, которое снимет этот отек.

Я вернулась в детскую около полуночи. Леон спал, но его сон был беспокойным. Он метался по подушке, бормоча что-то о «ледяных стенах». Вокруг его маленького тела вилась серая дымка — та самая нестабильная магия.

Я села рядом и положила руку ему на лоб. Он был горячим, как уголь.

Ночь тянулась, словно застывающая смола, — такая же густая и горькая, как моя собственная магия. Я сидела в кресле у кровати Леона, прислушиваясь к каждому его вздоху. Лихорадка отступила к предрассветным часам, оставив мальчика бледным и изнуренным, но живым. Магия «Слез Бездны» в его жилах больше не кипела, она затаилась, усмиренная моим «дегтем», который я бережно вплела в его ауру, создавая подобие кокона.

Я знала, что это лишь временная мера. Я не целитель, я — воспитатель. Моя задача была не вылечить, а стабилизировать состояние подопечного, создать условия, в которых его собственный организм сможет бороться.