Книга Княгинины ловы, страница 5 – Татьяна Луковская

Вот и сейчас, если бы она настояла, проявила твёрдость, то Димитрий никуда бы не поехал, остался, как миленький. Но не удержалась, опять дала слабину, а его уж и след простыл. Да и с женой она его разлучила, тоже хотела как лучше.

Давнишние события терзали душу и предвещали худое. Старшую сестру Анны тоже выдали в малолетстве, не было ей и десяти, а молодому супружнику едва исполнилось тринадцать. Пока росли вместе, ссорились без конца, изводили друг друга. Родные все надеялись: повзрослеют, так другими глазами посмотрят, а вышло иначе. Молодой князь сначала полюбовницу завел, а затем и вовсе жену к отцу отослал, взял из соседнего княжества себе новую подружью. Родители хотели снова выдать дочь замуж, и женихи были, да она не захотела, и вскоре приняла постриг. Анну же отдали в не полных шестнадцать лет за семнадцатилетнего Андрея, сына князя Святослава Чернореченского, и прожили они в счастливом браке сорок восемь годков. Вспоминая сестру, давно уже преставившуюся[15] в своей обители, старая княгиня была против детских браков, но перечить мужу не могла.

Всплыл в памяти и разговор с маленькой снохой, случившийся после церковного обряда...

— Я сейчас тебе что-то важное должна сказать. Ты уже взрослая, венчанная теперь, - княгиня осторожно подбирала слова, - должна понять.

Перед свекровью стояла уже покрытая убрусом [16] Елена. Она испуганно вскинула на княгиню глаза. Встревоженный тон Анны заставил и ее волноваться.

— Тебе надо будет уехать, - быстро заговорила княгиня, как бы сама себя перебивая, - понимаешь, ты еще девочка, мала для мужа своего.

Княгиня стала опять подбирать подходящие слова, но не нашла, что сказать.

Девочка смущённо кивала.

— Если вырастешь у супружника на глазах, будет видеть он тебя каждый день, для него ты станешь младшей сестрой, племянницей, а настоящей подружьей можешь и не стать. Не захочет он тебя...

В голове мелькнуло: « Что же это я малому ребенку говорю, срам-то какой?!»

— Я все понимаю, - серьезно сказала Елена.

— Вот и хорошо, - успокоилась свекровь. - Поживешь пока при монастыре у инокини Марфы, она о тебе позаботится.

Из темного угла горницы выступила маленькая старушечка в серых монашеских одеяниях. Девочка попятилась.

— Не бойся, - ласково запела Марфа, - не обидим, дитятко. У нас, знаешь, как хорошо. Большой сад, а там яблочки сладкие, наливные, хочешь - с ветки рви, а хочешь - из-под ног собирай. Ты яблоки любишь?

— Люблю, - пролепетала маленькая княжна.

— А рядом в деревеньке девочек много, подругами твоими будут, играть вместе станете да по ягоды ходить.

— У меня холопьи свои есть.

— Хорошо, их возьмешь. А в келье у меня птички чудные живут, захожий паломник подарил, желтенькие такие, и поют, как в райском саду.

Девочка повеселела, но все же с опаской спросила:

— А одеваться мне тоже в серое надо будет? - своя взрослая одежда Елене очень нравилась.

— Нет, дитятко, ты же не инокиня, а мужняя жена, в своей ходить будешь. А как подрастешь да девой станешь, так супружник за тобой и приедет. Ну, согласна?

— Согласна... А лошадки с жеребятами у вас есть? Я их страсть как люблю.

— Есть, как же без лошадок - то.

Дело сделано: княжна уехала с Марфой в обитель. Успенский монастырь был выбран неслучайно, так как находился на границе с владениями Мстислава Залесского, чтобы отец и мать могли навещать дочь, когда им вздумается.