Книга Там, за Вороножскими лесами, страница 58 – Татьяна Луковская

— Забудь, Робша, забудь, – как заклинание зашептал князь, – переболит, и это пройдет… Хочешь, с Матрешкой тебя сведу, ты ей тоже понравился.

Демьян понуро усмехнулся:

— Не надо, – и сделал еще пару глотков.

Какое-то время они сидели молча.

— Я к ней сейчас пойду, – вдруг, сильно шатаясь, вскочил с лавки Олексич, – прощение попрошу, что отрекся…

— Как отрекся? – не понял князь. – Тебе воевода отказал, твоя-то вина в чем? Они пусть прощение просят, такому добру молодцу отказали. И захотят, да такого не сыщут.

— Отрекся я от нее, дважды отрекся, а могли бы вместе быть, – не слушая Александра, продолжал твердить Демьян, пытаясь рукой попасть в рукав кожуха.

— Тебе что ж воевода какие условия за девку выставил? – догадался более трезвый князь, подаваясь вперед.

У Демьяна все кружилось перед глазами, противный кожух никак не хотел надеваться.

— Горшенька, помоги! – крикнул он, тихо сидевшему в уголочке отроку.

— Просил у тебя чего воевода воронжский? – продолжал допытываться Александр, загораживая Олексичу дорогу.

— Ничего не просил, – сквозь хмельной туман до Демьяна стало доходить, что он взболтнул лишнего.

— Как же ты от его дочери отрекся? – не унимался князь, понимая, что надо «дожать» боярина, пока тот пьян.

Нужно что-то отвечать, что-то придумать, но мысли никак не хотели сплетаться в нужный узор. «Не умеешь врать, так и не берись», – всплыли насмешливые слова. «Что ж делать, если про лес расскажу – Агашу опозорю, про предложение Федора – ему насолю… насолю воеводе… ну так и поделом …»

— Ну? – тряхнул Демьяна за плечи Александр.

— К рязанцам переманивал, Агафью в жены обещал, – выдавил из себя Олексич.

— А ты? – напрягся князь.

— Видишь с тоски упился, ноги не держат, – Демьян вцепился в руку стоявшего услужливо рядом Горшеньки. – Как думаешь?

Князь отступил, облегченно вздохнув.

— Пойду я… пойду, – Олексич двинулся к двери.

— Да куда ты пойдешь? Ляг, проспись, утро вечера мудреней! – крикнул ему вслед Александр.

— Повиниться мне нужно, – Демьян вывалился на двор, свежий ветер ласково погладил разгоряченное лицо.

— С ним ступай, – приказал князь Горшеньке, – упадет где, замерзнет.

Отрок бросился за хозяином.

Улица, дома, заборы – все плыло вкруг хмельного прохожего, приглашая и его присоединиться к ленивой плясовой, но Демьян упорно шел вперед, из последних сил пытаясь сохранить равновесие. По пути попадались какие-то люди, их лица были размытыми пятнами. «Как я набрался!» – шумело в голове.

Вот и ненавистный забор. Парень запрокинул голову и громко позвал:

— Агаша!.. Агафья!

— Демьян Олексич, пойдем домой, – стыдливо оглядываясь, стал дергать его за рукав отрок.

— Та вонючая изба – не мой дом, у меня дом в Ольгове, – отдернул руку боярин, – Агафья! – опять заголосил он, вкладывая в крик все силы.

Из-под ворот вынырнул Дружок, крутнулся вокруг Демьяна, испугав отпрянувшего Горшеньку. Пес кинулся было ласкаться, но почувствовав резкий хмельной дух, тявкнул и полез назад во двор.

— Агаша-а-а…

Поверх забора появилось испуганное личико Агафьи. Очевидно, она залезла на что-то зыбкое и теперь, опасаясь упасть, вцепилась побелевшими пальцами в сухие доски.

— Что ж ты меня позоришь? – зашептала она.

— Агаша, – глупо улыбнулся парень, – лада моя.

— Да ты пьян! – зеленые глаза округлились. – Иди домой, люди смотрят.