Книга Зима, страница 62 – Татьяна Луковская

— Батюшка, ну, пожалуйста, ну, Христа ради! - уже рыдала, не стесняясь людей Агаша.

— Отстань! - рявкнул воевода, не оборачиваясь к дочери.

Филька, увидев кровь соперника, усилил напор, еще, еще и... Демьян резко пригнулся почти к самой земле и откуда-то снизу нанес один единственный удар в челюсть. Буян покачнулся, зачерпнул руками воздух и рухнул на истоптанный снег.

— Убил! - ахнула какая-то баба. Липовецкие рванули к дружку, стали его легонько трясти и растирать снегом, Филька тихо застонал.

— Живой! - пробежало по толпе.

— Уйми своего бугая. Всех воев мне помял, - досадливо бросил Святослав.

— Так он никогда первым не начинает, - весело отозвался Александр, гордо задирая нос.

Пришедшего в себя Буяна под руки увели в княжеский терем. Демьян неспешно с достоинством одевался, наслаждаясь минутной славой.

— Что ж сразу не ударил? - подмигнул ему воевода.

— Народ позабавить хотел.

— Кто научил-то так?

— Отец.

Демьян искал глазами в толпе Агашу.

— Не ищи, домой я ее отослал, - сразу понял все Федор. - Забывай, легче будет, и кулаки об дураков чесать не придется.Это уж я сам решу - забывать али нет.

— Как знаешь, - пожал плечами воевода.

— Робша, пойдем, - ревниво встал промеж них Александр.отправились в свою сторону, липовецкие - в свою. И только местные остались, громко обсуждать поединок.

Проня потихоньку сунул Демьяну в руку что-то мягкое:

— Твоя передала, кровь остановить.

Беленькую, вышитую мелкими цветочками ширинку [1] Олексич бережно спрятал за пазуху, привычно утерев кровь рукавом. «Опять подарок, а я даже и отдариться не могу!»

— Пронька, а кто у нас гребни резать может? Для Зарянки моей кто гребень смастерил?

— Кажись, Митяй...Поспрошаю.

— Поспрошай.

— Воровать-то будем?

— Будем, - уверенно махнул головой Демьян. - Я свою бабу никому отдавать не собираюсь.

И хотя Агафья была вовсе и не бабой, и уж тем более не его, возбужденному дракой, парню все казалось теперь простым и достижимым. Над головой простиралось по-весеннему синее небо, под ногами мялся не такой уж и грязный снег, а грудь грел расшитый платочек.

[1] - Ширинка - здесь носовой платок.

2.

По левому берегу Вороножа с западной стороны, еще очень далеко, так, что и зоркому вою едва хватало сил рассмотреть, от окаема отделилась россыпь дрожащих точек. Выстроившись в цепь вдоль реки, они медленно приближались к заставе. Но опытные вороножские дозорные сразу приметили чужаков, засуетились, послали к воеводе. И вот уже сам Федор Евсеевич вглядывается в степь. Да это десяток всадников, и они едут к заставе! Городецкие дружинники заняли положенные места, готовясь к бою. Где десять, там может быть и целое войско. Воронож привык ждать беды с левого края. Куряне тоже залезли на забороло.

— Кто ж такие? - Святослав Липовецкий, нахмурив брови, встал рядом с воеводой.

— Поглядим, - спокойно ответил Федор, оправляя наручи.

При приближении всадников оказалось всего пятеро, у каждого по две лошади - та, на которой ехали, и на смену. Незнакомые люди легкой рысцой объезжали степной кустарник и одиночные деревья, ненадолго исчезали в оврагах и снова появлялись. Уже можно было различить сверкавшие на зимнем солнышке шишаки. «Русичи!» - понеслось вдоль прясла.

— Наши! - закричал один из липовецких воев. - Степка Карась ведет!