Книга Зима, страница 42 – Татьяна Луковская

— Что, княже, не плохо тебе? - испугался Миронег.

— Да, нет. Так только живот как-то крутит. Вы тут постойте в засаде, и коней наших придержите, а мы с Робшей пройдемся, вон у него как-то тоже не ладится.

Демьян демонстративно схватился за живот.

— Это вы меду вчера с голодухи объелись, - сочувственно покачал головой Военежич. - Да как некстати, сейчас загон пойдет, а кабанчики на нас выйдут, непременно выйдут, дождемся своего...

Добры молодцы, не дослушав причитания, спрыгнули с коней и бросились в заросли.

— А сулицы зачем с собой похватали, здесь бы кинули? - заохал им вслед старый боярин, но ответа не последовало. Уже чувствуя носом добычу, друзья, погружаясь по колено в снег, спешили по следу не хуже ловчих псов.

— Крупный, в снег глубоко ныряет, точно вепрь! Робша, вепрь!!! - задыхаясь от предвкушения, громко шептал Александр.

— Тише, княже. Слух у него тонкий, почует, - Демьян опять предупреждающе поднес палец к губам. - Сулицы - слабовато, надо было и рогатины прихватить.

— Чтобы все догадались да за нами рванули. Нет, Робша, один на один хочу выйти. Сначала стрелой, потом сулицу метну. А ты не встревай, на подмогу подлетишь, только если угроза мне будет. Ну, до этого не дойдет, - князь беспечно улыбнулся.

Ловчие натерли кожухи и порты снегом, пытаясь ослабить дымный запах. Походка стала мягче и тише. След уводил на север в противоположную сторону от облавы. Вскоре у корней дубов стали встречаться разрытые ямы, снег широкими полосами был тщательно перепахан до земли. Так глубоко погрузиться могло только сильное здоровое животное. Легкое волнение пробежало по венам молодых охотников. И вот за деревьями послышалось раскатистое низкое хрюканье. Кабан ест, а ест, значит, занят, теряет обычную чуткость, можно подобраться поближе. Сквозь ветки показалась мощная бурая холка с серебристым отливом.

Князь жестом показал боярину: «Расходимся». Для броска нужно зайти вепрю в бок. Александр взял десную сторону для атаки, Демьяну нужно было держаться чуть поодаль, заходя с левого края. Ольговский князь потянулся к тулу [1], вынимая легкую стрелу, она яркой искоркой сверкнула на морозном солнышке. Это был самый опасный способ лова, стрелять нужно точно в лопатку, туда, где в глубине необъятной туши бьется сердце. Промахнешься, и вепрь попрет на тебя со всей умноженной болью яростью.

Александр выступил из-за дерева, натянул тетиву, раздался легкий свист. Кабан взвизгнул, подлетев вверх, и рухнул на снег.

— О-го-го! - радостно закричал князь, бросаясь к поверженной добыче.

— Стой! - предупреждающе крикнул Демьян, и не зря.

Вепрь извернулся всем телом, вскочил на ноги и ошалело стал топтаться на месте. Стрела застряла в шее. Князь успел подбежать опасно близко, и Олексич резко свистнул, вызывая зверя на себя. Кабан, низко опустив массивную голову, рванул в сторону боярина.

Демьян выставил вперед сулицу, понимая, что та сломается так же легко, как тонкая лучина. Единственная возможность спастись от мощных клыков, отпрыгнуть в последний момент перед самым пятаком вепря. Но глубокий снег замедлял движения кабана, он не набирал нужной для ловчего скорости, зверь успеет среагировать на обманный маневр. «Успеть выхватить нож!» - пронеслось в голове у Олексича.