Книга Зима, страница 33 – Татьяна Луковская

Наконец парень прервал поцелуй, тяжело дыша, но не выпуская девушку.

— Пусти ты, окаянный, увидит кто, - взмолилась Матрена, пытаясь вырваться, - И зачем я только, бесстыжая, тебя поцеловала? Да разве ж можно так набрасываться?

— Прости, - с видом побитой собаки прошептал Демьян, разжимая руки. - Не сдержался, да я больше так не стану без твоего согласия.

— Боюсь я тебя, - отступила на два шага красавица.

— Не бойся, - взмолился парень, - вот тебе крест, что без слова твоего ни-ни.

Он перекрестился. Дружок, до этого незаметно сидевший в сторонке, тявкнул, как бы подтверждая слова Демьяна. Парень с девушкой засмеялись.

— Выйдешь вечером? - с виноватой улыбкой спросил ухажер.

— Выйду, - тихо прошептала дева и шмыгнула в калитку.

Счастливый Демьян брел по улице, не оглядываясь, а если бы оглянулся, то увидел бы, как тоненькая фигурка с тяжелой корзиной за спиной выскочила вслед за ним из подворотни и резво побежала в другую сторону. Большой белый пес тенью трусил за своей хозяйкой.

[1] - Корзно ( корзень) - плащ.

[2] - Басни - здесь сказки.

4.

Демьян распахнул дверь в избу, за нос его сразу схватил приятный запах похлебки.

— Демьян Олексич, не серчай, не дождались, - Первуша сконфуженно вскочил с лавки. - Ждали, ждали, ждали, ждали, а ты все не идешь, и не идешь. И князь вернулся, а тебя все нет! Уж больно есть хотелось.

— Оставили хоть что? - весело отозвался Демьян, ничуть не рассердившись.

— Оставили, конечно, оставили! Нижатка, наливай боярину! - засуетился десятник. - Есть там, правда, особо нечего, кожа да кости, но навар добрый.

Олексич с наслаждением вдохнул аромат:

— Хорошо! А князя уважили?

— Конечно, уважили! Как же можно не уважить? Он сказал, как поешь, так чтоб к нему зашел.

Демьян усмехнулся.

Но Александр Ольговский сам заявился, не дождавшись своего боярина.

— Ну, сказывай, - подсел он к Олексичу.

— Что сказывать? - невинно посмотрел на князя боярин.

— Сам знаешь, - шепнул Александр.

— Помог, да домой пошел, - пожал плечами Демьян.

— Врешь! Врешь, ведь. По морде твоей довольной вижу, что врешь!

Олексич улыбнулся.

— Целовались! - с нескрываемой завистью протянул князь. - Дальше-то что?

— Женюсь на ней, - спокойно сказал Демьян.

— Совсем с ума сошел! - брови Александра поползли вверх. - Вон пошли все! - крикнул он на людей боярина, явно прислушивающихся к разговору.

Все разом выскочили из избы.

— Ты, что, Робша, дурман травы наелся!? Какая женитьба?

— Завтра сватом пойдешь? - так же невозмутимо спросил Олексич, не обращая внимания на перекошенное от возмущение лицо князя.

— Ты меня холопскую дочку сватать зовешь?! - заревел Александр, сразу став похожим на братца.

— Она не холопка, отец ее воротник.

— Не велика разница! Демьян, опомнись! Домой вернемся, я тебе такую боярскую дочку найду, глаз не оторвать. Зачем тебе эта простота вороножская?

— Мне другая не нужна, мне эта полюбилась, - уговоры разбивались о решительность молодого боярина.

— Да, и не красавица она вовсе, моя Фроська так в сто раз краше, - небрежно кинул князь.

— Что-то ты на льду сегодня о княжне Рыльской и не вспомнил? - ехидно поддел Алексашку дружок.

— Вспомнил, не вспомнил, - пробурчал князь, - не в том дело. Ну, понравилась девка, ну, поцеловались, помиловались в каком уголке укромном. Коли позволит, так и еще б чего... Насыпал бы потом ее родителям серебра - откуп за честь девичью, да они только рады будут. Нечем откупиться, так я б помог... Жениться зачем?