Книга Зима, страница 31 – Татьяна Луковская

— Померла, выходит, родительница, - сочувственно кивнул Демьян. - Давно?

— Три лета как, - вздохнула дева, - и братца бродники по весне убили. Они тогда первый раз к Вороножу вышли, все рыскали вокруг, а потом на приступ полезли. Мы уж привычные, отбились, да Иванушку шальной стрелой срезало. Два дня поболел и помер.

По щеке Матрены побежала слеза.

— Не плачь, на все воля Божья, - неловко попытался утешить ее Демьян.

Пес, как будто почуяв перемену в настроении хозяйки, встал со своей снеговой лежанки и втерся между парой, дружелюбно помахивая хвостом. Олексич решился и погладил собаку по лобастой голове. Дружок радостно взвизгнул, прыгнул Демьяну на грудь и лизнул в щеку.

— Чудеса! - сразу повеселела девушка. - Он, как Иван помер, кроме меня никого к себе не подпускал, даже батюшку через раз.

Парень потрепал пса по шее.

— Хороший, хороший.

— Это верно, он у меня хороший, - Матрена тоже погладила собаку по голове, - только скучно ему со мной, привык он около мужского сапога бегать. Может поэтому и к тебе ласкается. Иди, Дружок, не мешай нам, видишь еще стирать много, - она ласково оттолкнула пса, тот послушался, и кинулся наматывать по льду круги.

Демьян с девушкой принялись усердно выполаскивать тряпицы, вместе склонившись над полыньей. Красавица находилась совсем рядом, парень даже чуял приятный аромат свежевыпеченного хлеба смешанный с печным дымком. «Вот сейчас поцеловать можно, - Олексич стрельнул глазами в сторону Матрены. - А вдруг обидится? Испорчу все. Подожду пока».

Демьян сам отжал мокрое полотно, чтобы удалить как можно больше влаги. Вскоре все было готово к обратной дороге.

— Спасибо за помощь, - улыбнулась девушка, закидывая корзинные ремни себе на плечи.

— Давай я уж и донесу, - бросился к ней Демьян.

— Вот этого не надо! - увернулась девица. - Дозорные увидят, все батюшке расскажут. Влетит мне.

— Ну, можно хоть рядом пойти? - огорчился парень. - Скажешь, пристал какой-то дорогой, отвязаться не могла. В чем вина-то твоя?

Зеленые глаза хитро прищурились:

— Ладно, ступай, только не очень близко. Дружок, домой! - кликнула она пса.

— Что же вы с батюшкой одни живете? - поинтересовался Демьян.

Оба шли неспешно, сильно забирая вправо, что вдвое увеличивало путь.

— Нет, он по осени на Покров женился.

— Так у тебя мачеха есть, не обижает тебя? - Олексичу сразу припомнились слышанные в детстве страшные басни [2] о несчастных падчерицах.

— Что ты! - засмеялась Матрена, показывая белые зубки. - Она из простых, тихая. Побаивается меня, по отчеству величает, никак не привыкнет у нас. Да, ничего, я вот замуж выйду, уеду, так она настоящей хозяйкой станет. По весне толи братик, толи сестрица родится.

— А ты что же просватана? - не на шутку испугался Демьян. «А ведь и верно, такая пригожая. Женихов должно быть много».

— Нет пока, - не заметив его смятения, спокойно ответила девица. - Ну, ведь, когда ни будь выйду?

— Конечно, выйдешь, - с облегчением выдохнул ухажер.

Какое-то время они шли молча, каждый занятый своими мыслями.

— На Покров повенчались, а весной родит? Не рано ли? - вдруг вспомнил Олексич слова Матрены о мачехе.

— А то не твое дело, - вспыхнула девушка.

— А? - дошло до Демьяна. - Ну, и так бывает.

Опять повисло молчание.

«А батюшка-то у нее не праведник, чужую девку чуть не сгубил, а свою в строгости держит, со двора лишний раз не выпускает. Вон ведь, чем ближе подходим, тем все дальше от меня отстраняется, боится, что отец с заборола увидит али дружки его». Девушка действительно ускорила шаг, с опаской поглядывая в строну приближавшейся городни. Демьян не стал ее догонять, отвернув лицо в сторону и делая вид, что рассматривает окрестности. Когда до ворот осталось шагов двадцать, Матрена прикрыла лицо краем платка, так, что остались видны только лучистые глаза. Демьян невольно улыбнулся, заметив ее уловку.