Книга Зима, страница 24 – Татьяна Луковская

— Этот не передумает, он у вас стойкий, - вспомнил Демьян, как допытывался у Афоньки правду.

— Очень я переживал за него, как увели. Места не находил, а теперь вот душа спокойна.

И Демьян впервые за долгий путь нашел покой на узкой монастырской лавке, быстро проваливаясь в глубокий сон.

На рассвете старцы и послушник вышли проводить ольговцев.

— Вы сейчас по Сосне к Дону езжайте, - показал игумен в сторону заснеженной реки, - а как доберетесь, держитесь пологого берега, там дорога лучше, а по льду донскому не скачите. Течение здесь коварное, лед может быть тонок, провалитесь и не заметите. По такому снегу за три дня до рязанской заставы доберетесь, не раньше, она по Вороножу чуть выше от излучины стоит. Вначале развалины старого города увидите, его еще Батыева рать сожгла, один вал остался, а там уж и новая крепостица поставлена, а за ней в дне пути еще одна у Чертовиц. Где-то там и ваши князья зимуют.

Демьян поклонился братии, снял с себя серебряную гривну [2] и протянул настоятелю:

— Это на восстановление обители, больше дать не могу, на мне люди, их кормить надо, а до весны далеко.

— И на том спасибо. Благослови вас Господь.

Афоня протянул Проньке кожух.

— Не надо, оставь себе, - устыдился вой.

Тихая Сосна уже стелила перед ольговской дружиной извилистый путь.

[1] - Детинец - внутренняя крепость.

[2] - Гривна - нашейное украшение.

Глава III. Зеленоглазая.

Глава III. Зеленоглазая.

1.

— Кто такие?! - раздался грозный окрик с забороло [1].

Демьян предусмотрительно остановил отряд на безопасном от стрел расстоянии. Деревянная крепость сурово возвышалась на высоком холме, подпирая небо шеломами [2] сторожевых башен. Олексич думал увидеть небольшую, огороженную жидким тыном заставку, а перед ними простирался целый городец [3]. За пряслом [4] просматривалась церковная маковка. Строить рязанцы умели, да и дерева было в достатке, позади города до самого окаема тянулись те самые дремучие Вороножские леса.

— Липовецкие мы, князей своих ищем! - прокричал Демьян.

— Еще нахлебнички! - недовольно прокричал чей-то рокочущий низкий голос.

— Здесь наши, - обрадованно шепнул Олексич Горшене.

— Не больно ласково встречают, - старый вой всматривался в черную дыру волокового окна [5].

— Ждите! - крикнули со стены.

Потянулось время. В мертвой тишине ветер доносил только жалобный скрип замерзших деревьев.

— Робша, это ж Робша!!! - разорвал спокойствие веселый крик Ольговского князя. - Да открывайте вы уже!

Тяжелые ворота приоткрылись, выпуская самого Александра. Молодой князь без шапки и кожуха в одной свите [6] бежал навстречу Демьяну. Олексич, поспешно спрыгнув с коня, тоже рванул вперед. Друзья радостно обнялись.

— Я знал, знал... чуял, что вы живы! Не может Робша вот так погибнуть! Что же вы увели поганых в сторону и деру дали, обманули их, да?

Демьян отрицательно покачал головой.

— Неужто победили? - изумился князь.

— Айдар войско вел, дал уйти, - несколько смущенно ответил Олексич.

— Ты этого брату не сказывай, - Александр тревожно обернулся на городню, - говори, мол, обхитрили ногайцев.

— Зачем? - не понял Демьян. - Я за собой вины не чую.

Тут их перебил звонкий молодой голос:

— Батя, батя!

Это Горшенька меньшой, задыхаясь от быстрого бега, летел в объятья к своему родителю.