Книга Зима, страница 13 – Татьяна Луковская

— Место поукромней надо сыскать, переждать, пока стихнет, - Демьян беспокойно вертел головой, пытаясь угадать, где восток. Возникла угроза сбиться с пути.

— Да разве ж его найдешь поукромней в круговерти этой! - перекрикивая вьюгу, откликнулся Первуша.

— Восход, восход надо определить, ехать куда! - пробасил Горшеня, стряхивая с бороды рой навязчивых снежинок. - На восход пробираться до оврага али холма, где укрыться можно, а так заплутаем, потом назад воротиться трудно будет!

— Да как узнать, где он твой восход?! Ни земли, ни неба не видно! - Первуша прикрыл ладонью лицо. - И так уж заблудились. Ехать надо, куда глаза глядят, до первого лесочка или овражка, а там метель стихнет, так и разбираться станем, где там восход, а где закат.

Время словно остановилось, теперь нельзя было понять - день еще или уже вечер. Демьяну стало казаться, что отряд бродит по кругу. Он растерянно всматривался в торчащий из под сугроба корявый куст, причудливо изогнутые ветви показались знакомыми. «Неужто, мы здесь были?» - беспокойно подумал он.

— Этак мы к Чернигову выйдем, или к брянцам в гости, - пошутил кто-то из воев.

— Ветер поутру с юга дул, в правое плече бил! - вдруг вспомнил Демьян, - Значит, на перерез ему поедем, там и восход.

— А если поменялся? - засомневался Горшеня, - Давно дует.

— На все воля Божия, а по-другому никак. Туда, - махнул рукой боярин, понукая Ветерка. Мохнатый конек резво кинулся топтать высокие сугробы, ему ни метель, ни рыхлый снег были нипочем. А вот вторая лошадь Демьяна Зарянка добротной курской породы понуро плелась позади, даже без седока она выбилась из сил, а ведь вскоре надо будет дать отдых татарскому коню и пересесть на нее. В Липовце за быструю как ветер кобылицу Демьяну предлагали хорошую цену, он мог бы купить еще одного мохнатого степняка, но рассудил, что без стремительной лошади в бою будет неловко. Теперь Олексич беспрестанно оглядывался на задыхающееся животное, гадая, сколько Зарянка еще сможет пройти.

Меж тем вьюга все капризничала и озорничала, не желая выпускать из своей власти путников. Подходящее место для привала никак не находилось, овраги сильно занесло снегом, а лесок не попадался, отдельно стоящие раскидистые деревья не могли защитить от липких хлопьев. Заметно стало темнеть, близилась ночь.

— До первого деревца доедем, и останавливаться нужно, - предложил Горшеня. - Снег лепится, накатаем шаров, да стену выстроим, за ней и переночуем, а дерево на дрова поломаем.

— Люди еле в седле держатся, а ты им предлагаешь полночи снеговиков катать, - опять начал возражать Первуша. Тридцатилетний сотник считал себя уже очень опытным воем, он  редко соглашался со вторым десятником, завидуя, что боярин всегда прислушивается к Горшене.

— Покатают, ничего с ними не случится, - беззлобно отмахнулся старый вой.

— Еще не так темно, проедем вперед, так, может, лес встретим али щель в горе, - настаивал Первуша.

Но и сейчас, к его досаде, Демьян признал правоту Горшени, и дал приказ выискивать дерево или куст погуще.

К боярину подлетел отрок по имени Осип Вьюн, ехавший чуть впереди в дозоре.

— Там на холме стоит кто-то... человек какой-то, - сообщил он, показывая рукой в непроглядную мглу.

— Конный? Пеший? Один? - задал сразу несколько вопросов Демьян, щуря глаза и пытаясь хоть что-то рассмотреть.