Книга Чудно узорочье твое, страница 52 – Татьяна Луковская

— С выздоровлением, неважно выглядишь, — слегка толкнула Эльза Лиду в бок.

— Просто не выспалась, — зевнула Лида в кулак.

— Ух, какая у тебя восточная красота, — залюбовалась подруга ковровой сумкой.

— Я конспекты не взяла, ты мне пару листов не вырвешь и карандаш, если не трудно?

Эльза внимательно посмотрела на Лиду, но ничего не спросила, лишь протянула ей вырванный из тетради лист, пододвинула чернильницу и достала из глубин накладного кармана футлярчик с запасным стальным пером. В аудиторию торопливой походкой вошел преподаватель. Началась лекция.

Лида писала мимодумно, все время уходя в горькие мысли и ненужные воспоминания.

Невольно возникла идея попроситься к Эльзе на постой, у нее хорошая семья, приютят. Но Лида тут же себя одернула — дядька выставил лжеплемянницу за дверь, чтобы обезопасить свою семью, так зачем же подставлять чужую, это подло.

Обед в соседней столовке показался упоительно вкусным, еще бы, бродяжка не ела уже сутки. Эльза снова не сводила с Лиды пронзительных голубых глаз, пока та старательно вычерпывала ложкой суп, все ждала, когда же бессовестная подруга наконец расскажет о своих злоключениях.

— Я поссорилась с дядей Сашей и ушла из дома, — до капли выпив компот, выдала Лида.

— С одной сумкой?

— Так получилось.

— Давно ушла? — прищурилась Эльза.

— Вчера.

— И где ты ночевала? — втянула подруга ноздрями воздух, принюхиваясь.

— Сильно пахнет вокзалом? — тоже понюхала воротник блузки Лида.

— Ты ночевала на вокзале⁈ — ужаснулась Эльза.

— Так получилось.

— Лида, так не должно получаться. Ты имеешь такие же права на жилплощадь, как и они, — Эльза скрестила руки на груди, показывая высшую степень возмущения. — Подумаешь, барин какой выискался — хочу дома оставлю, хочу выгоню. У нас не царизм, все равны, а метры давались на семью. Возвращайся домой, а если будут выгонять, обратимся в комитет комсомола.

— Я не вернусь, — коротко ответила Лида, поднимаясь из-за стола. — Мне пора на работу.

— И где ты будешь жить, скажи мне на милость?

— У теткиных знакомых. Милые старушки.

— Нет, это вообще никуда не годится. Они значит вдвоем в огромной квартирище, а ты у каких-то бабушек в приживалках?

— Я не хочу туда возвращаться, — собрав волю в кулак, как можно беспечней улыбнулась Лида. — Пора начинать новую жизнь.

— Тогда давай ко мне, зачем тебе эти бабки. Поставим раскладушку, будем про любовь по ночам болтать, — Эльза взяла подругу под руку.

Лида лишь отрицательно покачала головой:

— Про любовь не надо.

— Ну, про рецепт варенья с лимонными корками. Надумаешь, я прямо с радостью.

— Обязательно, но пока нет.

В мастерских тоже все шло своим чередом. Лиде поручили ее первое самостоятельное дело — очистить картину, предположительно Левицкого, от загрязнений и накопившегося грязного слоя. Дама в голубом платье с тонко прописанным кружевом по лифу, в высоком седом паричке, румянилась розами на щеках и дарила Лиде игривую улыбку. Ее добродушное лицо успокаивало и настраивало на работу. Хотелось туда, в картину, посидеть, поболтать по-приятельски, попивая чай из изящного майсенского фарфора, обсудить варенье и лимонные корки. И чтобы за окошком тихо падал снег.

— Лидия, зайдите, пожалуйста, ко мне, — на пороге мастерской стоял Грабарь, поправляя очки.