Книга Чудно узорочье твое, страница 15 – Татьяна Луковская

— Убился! Убился!!! — полетели истошные крики.

— Петя!!!

Толпа окружила место падения, кинулась разбирать доски завала. Лиде были видны только мужские спины.

— Он дышит?

— Петр Дмитриевич⁈

— Петя?

Общее оцепенение.

— Убился.

— Не уберегли, — послышались причитания Макарыча.

Мужики начали стягивать шапки. Умер? Лида бочком протиснулась вперед и увидела лежащее на земле тело с раскинутыми руками. Небольшого роста щуплый брюнет под сорок, с острым носом и темной чеховской бородкой. Это и есть Бараховский? При жизни Лида его ни разу не видела, правда много слышала от Игоря Эммануиловича, тот его ценил, но называл бедовым. Вот беда и пришла.

— Леса плохо сколотили и мокро, — прохрипел севшим голосом Митя.

Седой полноватый мужчина присел на корточки и попытался прощупать пульс, на лицах собравшихся отразилась надежда, чтобы тут же погаснуть, потому что седой отрицательно покачал головой.

— Вот так приехали, — услышала Лида ворчание Плотникова.

— И куда его? — кто-то подал голос.

— В церковь пока занесите, в притвор, — распорядился Колмаков.

Тело переложили на доски и понесли в открытые двери.

Мужчины спорили у входа в притвор. Седой напирал на Макарыча, чтобы тот немедленно вез Колмакова на станцию, дать телеграмму родным Бараховского. Макарыч упирался в ответ, настаивая, что лошади крепко устали и дорогу развезло, а покойнику теперь все равно, узнает его семья чуть раньше о случившемся или позже.

— Где хоронить, они должны написать, где его хоронить? — настаивал седой.

— Известное дело — где, вона-тама у них погост, — указывал Макарыч на редколесье с крестами домовин.

— Семья должна решить, где хоронить, — повторял седой.

— Так вы его все равно сейчас в такую даль не довезете. Лето на дворе.

— Дмитрий, ну что ты молчишь? — чуть дернул седой Митю за рукав. — Семье же нужно телеграмму дать.

— Которой семье? — без тени иронии проговорил Митя, и все разом замолчали. Повисла неловкая пауза.

— Евдокие Ивановне, конечно же, — почесал пухлую щеку седой. — Нужно немедленно дать телеграмму, — как заговор снова произнес он, словно клочок бумаги разом мог решить все проблемы.

— Телеграмму мы дадим, Виктор Иванович, — встряхнул соломенным чубом Колмаков, — но чуть позже, когда дорога просохнет. Сейчас нужно тело обмыть и приготовить к погребению, как положено. Хоронить будем на станции, оттуда проще потом будет забирать. Родные сами решат, эксгумировать тело или нет, и где хоронить. У него братья на Смоленщине, может, они за все возьмутся. Начальство тоже нужно в известность поставить.

— Это да, это да, — запричитал седой.

— Ну, и Игоря Эммануиловича тоже, пусть там соберут, кто сколько сможет — помочь нужно, затраты большие, — Колмаков по возрасту был младше остальных, но говорил так твердо и уверенно, что все невольно прислушались, не решаясь возразить. — И леса нужно восстановить, а работу завершить в память о Пете. Здесь есть, кто гроб сколотить сможет? — обратился он к Макарычу.

— Так и я могу, чего уж там хитрого.

— А поесть с дороги чего-нибудь нельзя? — робко спросил Плотников. — Очень есть хочется, — сконфуженно вжал он голову в плечи.

— Можно, — задумчиво произнес Колмаков и его серые глаза уперлись в тихо стоявших в сторонке девушек. — Сударыни, надо обед на отряд приготовить, вон в той палатке припасы, и по округе пройтись — бабулек, чтобы все, что нужно, сделали, найти.