Книга Чудно узорочье твое, страница 100 – Татьяна Луковская

— В одиночку такую силищу не разбить. Надобно всем миром навалиться. Будем каждый в своем граде сидеть, как рязанцы сгинем. Великий ушел на полуночь, ждать новгородцев с братом Ярославом да полки, что еще целы, сбирать. И мне туда надобно.

Среди юрьевцев пошел ропот: «А мы?», «А нас кто обронит?» «Ушел Великий, а кто ж остался стольный Владимир защищать?» «Дался тебе тот Владимир, там такая твердыня и без князя устоит, а мы, мы-то как же?»

— Я должен уйти, — снова полетел осипший княжий голос. — Силком с собой никого из дружины не тяну. Завтра выступаем. Кто явится к Клязьме конным и оружным, тот со мной и пойдет, остальные на стены Юрьева встанут.

И опять князь выбор своим людям давал. Каждый из дружины должен сам решить, а сделают ли ратные правильный выбор, и какой он, правильный выбор — дружину распылить или град полностью беззащитным оставить — никто того не ведал.

— А баб и детишек лучше к Переяславлю отправить, — снова заговорил Святослав, — там городня крепче и воев больше, а лучше к лесу пусть бегут, отсидеться.

«К лесу, как же, — проворчала какая-то баба, — сам бы попробовал с детками в мороз в лесу посидеть. Своего то небось с собой заберет, али куда подальше выпроводит». «Да все равно им, что с нами будет», — всхлипнула другая.

Князь поклонился народу и, соскочив с помоста, широким шагом пошел прочь. Толпа еще гудела, что-то обсуждая, Зорька подошла к стене святого Георгия, дотронулась до резной птички, пальцы ощутили тепло камня, или ей то лишь почудилось. Что же будет? Ясно только одно — привычный устоявшийся мир рушился. Хорошо, что Данила ушел, раз вороги здесь, значит там, за Волгой, уже спокойно. А, стало быть, все Зорька тогда правильно сделала, и жалеть ни о чем уж не нужно.

— Эй, ты чего здесь делаешь? — раздраженно окликнул ее Кирша. — Домой пошли.

Они зашагали рядом.

— Как в Коломну, так не звали, а теперь кличут — в дружину ступай, уже им и не хромый, и не хворый, — ворчал Кирша. — А я вот не пойду, я свой дом защищать стану, здесь лучше умру, чем в чистом поле под кустом.

— Но князь же сказал, нужно всем миром навалиться, — робко напомнила Зорька.

— Кому наваливаться? Войско полегло. Новгородцев на подмогу ждут? Как же, пойдут они тебе. Затворятся за лесами и болотами, да станут выжидать. Попомни мои слова, дурень старый князь Георгий, себя и отчину погубил, на новгородцев надеясь, — Кирша тревожно оглянулся и понизил голос: — Только Владимир сможет устоять, да Переяславль, а остальные грады они на заклание поганым оставляют, чтоб наелись и прочь убрались.

— Да ты что⁈ — ахнула Зорька. — Быть того не может.

Кирша ничего не ответил, лишь зашагал быстрее. Зорька едва за ним успевала, они вышли из детинца и стали спускаться к посаду.

— И вы в Переяславль ступайте, чем моя семья хуже княжьей, вам уходить надобно, — снова заговорил Кирша, как бы размышляя сам с собой. — Собирайтесь и уходите, чем быстрей, тем лучше, — приобнял он Зорьку за плечи. — В Переяславль. Не станут переяславские пускать, так скажите — договор был с нашим князем Святославом. Возьмете с собой скотину, жита, постой хоть крохотный да найдете, перезимуете. Пересидите до весны и вернетесь. А лучше сразу до Торжка пробираться, возьмешь свое приданое серебро, эти купчины новоторские серебро уважают, приютят.