Книга Поезд в страшную сказку, страница 68 – Татьяна Луковская

— Собачки смирные, и дите справится, — подбодрил каюр Синицына.

— Мне уж приходилось, — самоуверенно отозвался инженер.

— Да, в этих краях нужно все уметь, если выжить хочешь, — философски изрек Карл Иванович, залезая в сани. — Ой! — резко вскрикнул он, хватаясь за поясницу.

— Что такое⁈ — устремились к нему Варя с Синицыным.

— Кажется, спину потянул, будь она неладна, — жалобно проговорил Менкель.

— Давайте его обратно в дом, — приказал Синицын, и они с Варей под руки повели охавшего и прихрамывавшего Ивана Карловича обратно в трактир. За ними с недовольным видом последовала Зиночка.

— И что теперь делать? — нахмурив тонкие бровки, спросила она.

— Уж извините, Зинаида Игнатьевна, а я видно пока не ездок, — с трудом сел на лавку Менкель, морщась от боли.

— Может, подушечку под спину? — сочувственно спросила Варя.

— Если не сложно, — благодарно улыбнулся ей Иван Карлович.

Спросив разрешение трактирщика, Варя побежала наверх за подушками. «Как удачно он спину потянул, теперь мы никуда не поедем, отсидимся в тепле и сядем на следующий поезд», — забрезжила надежда. Однако радужным перспективам не суждено было сбыться. Вернувшись с двумя подушками, Варя застала в обеденном зале трактира только Менкеля и хозяина.

— Бегите скорее, они уже отъезжают, — указал Иван Карлович на дверь.

— Как уезжают? Без вас? — растерялась Варя.

— Боюсь, я теперь не гожусь в сопровождение.

— Но как же так, это же небезопасно… В таком малом числе ехать по лесу. И как же вы здесь… один? — устыдилась Варя своей радости от навалившейся на добряка Менкеля хвори.

— Ерунда, Костя отличный стрелок, я отдал ему свой револьвер, и каюр надежный. Погода ясная. А я, как полегчает, поездом, не беспокойтесь, Варенька. Бегите, Зинаида Игнатьевна небось уже сердится.

Варя, смирившись с судьбой, уселась в сани каюра, пристроив под коленями саквояж и вцепившись руками в деревянные поручни. Зиночка переместилась к любимому. Можно трогать.

— Хоп, хоп, вперёд! — зычным голосом выкрикнул каюр, и собаки сорвались с места.

Заборы и дома Верхневельтской побежали куда-то назад, зимняя, припорошенная снегом дорога скатертью расстелилась к горизонту, ветер засвистел над головой. Ух, как же здорово! Какой восторг! Дурные мысли отступили пред проснувшейся жаждой впечатлений. И уже стало казаться, что все пройдет благополучно: зима проявит доброту к неугомонным авантюристам, влюбленные будут счастливы, папенька Зиночки непременно примет новоявленного зятя, а Варя вернется домой и обнимет своих близких.

Обогнув поселение дугой, упряжки перебрались через железнодорожный переезд и полетели по полю в сторону прикрытого щедрым слоем снега ельника. Собаки уверенно бежали вперед по широкой, перемежавшейся неглубокими переметами дороге. Низкое солнце светило за правым плечом, стало быть, малый караван уходил к северо-западу, зарываясь в лесные дали.

Ехали с ветерком весь световой день, лишь изредка останавливаясь по нужде, собаки, выносливее лошадей, рвали вперед не требуя отдыха, да и дорога позволяла набирать скорость. Среди деревьев, в чаще, снега лежало много, он то сбивался в серебряные волны с заостренными гребнями, то рассыпался почти идеально-ровным полотном, то зыбким потоком обтекал черные стволы и мял подлесок. А вот в дорожных колеях снега было заметно меньше, видно по этому пути часто бегали сани, полозьями подминая тонкую корочку наста. Подтверждая догадку, пару раз навстречу промчали запряженные мохнатыми лошадками волокуши с бородатыми мужиками на облучках. Об их приближении еще издали оповещали бубенцы упряжи. Возницы, поравнявшись, чинно раскланивались с каюром и Синицыным, вежливо сторонясь и пропуская собачий караван.