Книга Поезд в страшную сказку, страница 54 – Татьяна Луковская

— Стержень, — подсказала Варя.

— Верно, стержень. И этот стержень по составу такой же как бриллиант, только решетка там немного другая. Это мне вчера Варенька рассказала, она у нас барышня образованная.

— Так можно ж тогда из карандашей бриллианты делать, — подивилась Галя.

— Может, когда-нибудь и научатся, — улыбнулась Варя, ей было приятно, что хозяйка не пропустила мимо ушей ее рассуждения, а вот запомнила и даже поделилась.

— Да, и будем мы все в бриллиантах ходить. Идешь и сверкаешь, что звезда, — рассмеялась Зиночка, заражая и Варю с Галиной звонким смехом.

Прекрасная поездка, чудесная компания, а после мрачного дома покойной Евгении Ивановны вдвойне приятно ощутить легкость бытия, когда тебя не дергают по пустякам, не бранят на пустом месте и даже готовы великодушно прощать мелкие промахи. Не только Гале, но, пожалуй, и самой Варваре хотелось бы задержаться у такой хозяйки подольше.

К обеденному выходу барышни готовились тщательно, Зиночка поменяла дорожное твидовое платье на крепдешиновое, украсив шею и грудь несколькими оборотами жемчужной нити. Варя тоже достала свое единственное украшение — тетушкину брошку с одной жемчужиной. Источая легкий аромат дорогих духов, которыми щедрая хозяйка поделилась с компаньонкой, барышни в сопровождении Ивана Карловича направились к вагону-ресторану.

Ресторан был наполовину уже заполнен публикой. За столиками велась непринужденная беседа, половые бегали с подносами, в углу еле слышно со скрипом звучал граммофон. Зиночка уселась у окна против движения поезда, Варя рядом с ней, Иван Карлович напротив.

— Что будут заказывать дамы? — раскрыл он свой экземпляр меню. — Здесь отличные рыбные блюда. Жалко, что нынче пост, щи со свининой у них тоже отменные.

Пред Варей потянулся список блюд с непонятными названиями: консоме из кур, греческий ростбиф с гарниром, лососина тамбор, спаржа и бобы фле жоле, пудинг нессель-роде. «Странно, Нессель-Роде, это вроде бы министр такой был». Из того, что в меню казалось постным, более-менее привычным смотрелся судак, да и тот отчего-то был не по корытовски или егорьевски, а прятался под инородным «по-нормандски». Но больше всего поражали не названия, а цены. Месячное жалование у мадам Потехиной за полпорции французского судака?

— Чего изволите? — вырос у столика половой, растягивая улыбку.

Иван Карлович и Зиночка засыпали его заказами.

— И кувшинчик холодненького клюквенного морса, голубчик, — завершила выбор хозяйка.

— Варвара Тихоновна, вы определились? — напомнил притихшей мадмуазель Иванцовой господин Менкель.

— Я еще не голодна, — пробормотала Варя. — Мне, если можно, чаю стаканчик… с лимоном и сахаром, — добавила она, чтоб заказ не казался уж совсем убогим.

— Варваре Тихоновне тоже самое, что и мне, и чай с лимоном и сахаром, — отобрала Зиночка меню у своей стеснительной компаньонки.

— Но я, правда, не голодна, — покраснела Варя.

— Не переживайте, Игнат Яковлевич выделил средства на питание, — подбодрил Иван Карлович. О-о, какие люди! — развел он руками.

Варя и Зиночка с любопытством обернулись, в ресторан со стороны их вагона вошел худощавый молодой человек в темно-зеленой форменной одежде. На позолоченных пуговицах кителя четко были видны перекрещенные молоты — эмблема горной службы.