Книга Поезд в страшную сказку, страница 140 – Татьяна Луковская

— Смелая пичуга, — искривил рот Лжеиванцов. — Зачем ты сбежала? Я стар, умру, все твоим будет. И таких Потехиных у тебя будет, что у вшивого гнид на голове, замучишься выбирать.

— Отпустите нас, — взмолилась она, понимая всю бесполезность своей просьбы. — Я покажу, где много самоцветов, даже изумруды есть. Я знаю — где.

— Конечно покажешь, куда тебе деваться, — приторно ласково проговорил ее враг. — А отпустить тебя я теперь не могу, сама виновата. Побежишь в полицию, станешь про родного отца там нелепицы плести, мне того не надобно.

— Я не пойду в полицию. Могу дать честное благородное слово. Для меня слово — не пустой звук.

— Варя, не надо, они нас не отпустят, — положил ей на плечо руку Левонтий. — Прости меня, это я тебя к нему привел.

— Не нахваливай себя. Я бы и без тебя ее нашел, я никогда не проигрываю.

В свете факелов лицо Лжеиванцова обернулось зловещей маской. «Темная душа».

— Слишком долго не проигрывал, — прилетел откуда-то рокочущий, словно завывание ветра в трубе, голос, — любой дар истощается.

Все разом поворотили головы. В одном из проходов стоял Коробейников.

— Стреляйте! Чего стоите⁈ — рыкнул Лжеиванцов, отступая в тень стены.

Грянули разом несколько выстрелов, болезненно ударяя по ушам. Варя невольно сжалась, прикрывая голову руками. Левонтий оттащил ее себе за спину. Пороховой дым рассеялся… Коробейников стоял с невозмутимым спокойствием. Неужели в него не попала ни одна пуля? Разбойники начали судорожно креститься, отступая. Холеная тонкая рука следователя, с увесистым рубиновым перстнем на пальце, взметнулась вверх, и охваченные безумием люди, бросая ружья, ринулись, толкаясь и сбивая друг друга, в узкий тоннель. Пара секунд и в каменной зале остались стоять только Варя с Левонтием, Лжеиванцов и неведомое существо, принявшее облик человека. Глаза Коробейникова превратились из гранитных в огненно-красные — раскаленные угли в топке печи.

— Я спас тебя, помнишь, — затрепетал Лжеиванцов, — ты не можешь меня тронуть. Если бы не я, ты не выбрался бы из западни. Его зажало камнями, мерзкую скользкую тварь, — стал он торопливо рассказывать, обращаясь к Варе. — Я мог бы расплющить гадину одним ударом, но не стал, спас. И где, мерзкая тварь, твоя благодарность?

Коробейников ничего не сказал, одежда на нем потускнела, начала тлеть, источая запах лесного костра, послышался шорох, вместо ног заструились кольца змеиного хвоста.

— Ты мне должен, должен, — продолжал, как заведенный, повторять Лжеинванцов.

— Я отплатил тебе сполна, чужими жизнями, — прошипело неведомое существо, медленно приближаясь к жертве.

— Э-нет, зачем перекладывать на меня свою вину, — потряс указательным пальцем Лжеиванцов. — Это ты дал мне дар всегда выигрывать, и я выигрывал, такая масть мне шла. Этого студента ты на меня вывел, я лишь не упустил свой шанс, любой так бы поступил на моем месте.

— Они не поступили бы, — указал змей на Варю с Левонтием.

— Они блажные, чокнутые бессеребреники, — сплюнул Лжеиванцов, — а я простой человек, просто хотел повыше взобраться, как и все. Да мне твой дар и не нужен был, указал бы, где твои сокровища лежат, и все остались бы живы, даже та крашеная кукла.

Змей ничего не ответил, он стал раскалено-красным, от него полыхнуло жаром. Мгновение, и он обвил злодея пылающим телом и обратил в горсть пепла. Варя невольно зажмурила глаза, а когда открыла, пред ней снова стоял следователь Коробейников, только старше лет на двадцать, в алой косоворотке и с пышной пшеничной бородищей до самого пояса.