Книга Поезд в страшную сказку, страница 136 – Татьяна Луковская

— Жаль, что эти злодеи не позволили тебе подружиться с горами, — погладил он ее по волосам. — Они удивительны.

— Лева, мне нравятся горы, очень нравятся, с детства всегда завораживали картинки с горными вершинами, часами могла разглядывать, представлять, как брожу там, и вот мечта сбылась, я у подножия гор. При других обстоятельствах, наверное, я без памяти влюбилась бы в эту красоту. В поезде я чувствовала притяжение, меня они манили. Но страх не дал мне стать здесь своей, мне хочется домой, я чувствую только опасность, как тот загнанный волками олень.

— Олень, как ты помнишь, выкрутился, выкрутимся и мы, — шепнул Левонтий. — А горы прекрасны, просто они равнодушны к мелкой людской суете. Я взял бы тебя сюда летом, когда зацветает брусника. Вода в родниках такая вкусная, сладкая, журчит по камням, рассыпается брызгами.

Под его тихий шепот Варя заснула. Ей снилось лето, теплое солнце, и цветущий травяной ковер.

Тусклое зимнее солнце лениво поднималось над озером, чтобы всего через пару часов снова уйти за горизонт. Скалы третий день тянулись унылой стеной, не собираясь открывать путникам заветный проход. Неужели так и придется брести по ледяной кромке до самого впадения большой реки в Вельтское озеро?

Конечно, идти этой тропой было много легче, чем пробиваться по ущелью сквозь переносы, буреломы да борозды овражков, но все ж не оставляло ощущение западни, хотелось быстрее нырнуть в заветную щель, уйти с открытого пространства в тень, беглецы здесь как на ладони, и в случае опасности бежать будет некуда. Это понимал не только Левонтий, но и Варя, оттого они, не останавливаясь, все шли и шли на юг.

— Смотри, дыра, — первой заметила Варя черный проем в рыжей скале на высоте двух саженей[1] от озера. — Это пещера?

— Сейчас посмотрю, — Левонтий сбросил рюкзак и принялся карабкаться вверх, цепляясь за каменные выступы.

Варя следила за его ловкими кошачьими движениями, лазать по горам ему было не привыкать. Вскоре он скрылся в черноте. Пару минут его не было видно, Варя начала нервно расхаживать туда-сюда, раздумывая, не отправиться ли следом. Подобрав юбки, она тоже полезла к пещере, но тут Левонтий вынырнул, махнув рукой — все спокойно.

— Рукотворная. Старая шахта, очень старая, — сообщил он, спустившись. — Нет следов выбранной породы, или с годами в озеро смыло, или копали с той стороны.

— С той стороны, значит, можно выйти к ущелью? — уловила его мысль Варя.

— Опасно, — не стал скрывать Левонтий. — Если там и были какие подпорки, то давно уж сгнили.

— Давай попробуем. Я у тебя в рюкзаке свечи видела.

— Свечи меня и тревожат, — побормотал он, развязывая тесемки рюкзака.

Чужая заботливая рука положила им коробку спичек и четыре приземистые свечи. Как долго те смогут гореть? Не закончится ли их свет на середине пути?

— Ладно, пойдем потихоньку, — все же решился Левонтий. — Я впереди.

У входа они зажгли первую свечу и лишь потом протиснулись в пещеру. Высота свода позволяла идти в полный рост. Тусклый свет открывал многочисленные следы кирки на теле скалы — когда-то люди упорным трудом вгрызлись в этот камень. Зачем они это делали? Искали самоцветы, брали породу для каких-то работ, сооружали спасительную дорогу для бегства от неведомых врагов? Редких даров гор Варя не чувствовала, лишь в одном месте уловила малахитовую жилу. Может, именно за малахитом древние рудокопы сюда и пробирались?