Книга Леди северного сияния, страница 57 – Людмила Вовченко

Снаружи тихо фыркнул Хрод. — Я слышу. — Вот и молчи. Она протиснулась дальше. Ещё немного. Ещё. И наконец вывалилась внутрь башни за обломком стены, едва не приложившись лбом о камень. Внутри пахло сыростью, плесенью, старым пеплом и человеческим страхом. Лада замерла, прислушиваясь. Голоса шли из центрального зала. — Ты думаешь, брат придёт и всех спасёт? — хриплый голос звучал почти ласково. — Он всегда опаздывал, девочка. На похороны матери. К болезни отца. К твоему взрослению. Сейчас тоже опоздает. — Нет, — сказала Сольвей. Голос дрожал. Но держался. — Он придёт. — Конечно придёт. Такие мужчины всегда приходят туда, куда их зовут болью. Лада осторожно выглянула. Сольвей стояла у каменной колонны в центре зала. Руки связаны впереди. Волосы распущены, лицо бледное, на щеке ссадина. Но стояла. Не сидела на полу. Не рыдала. Стояла. Перед ней был мужчина. Спиной к Ладе. Высокий, широкоплечий, в тёмном плаще с меховым воротником. Волосы тёмные с проседью. В правой руке — трость с металлическим наконечником. Трость. Хриплый голос. Лада прищурилась. Не Вельмар. Не Ингар. Кто? Мужчина повернулся чуть боком. И она увидела профиль. Жёсткий нос. Глубокая складка у рта. Шрам по нижней челюсти. Лада его не знала. Но лицо было слишком уверенным для простого разбойника. За ним стояли двое мужчин с ножами. Ещё один у лестницы. Четвёртого не видно. — Кто вы? — спросила Сольвей. Мужчина улыбнулся. — Вот это самое смешное. В этом доме все так любят кровь, род, имя, долг... но никто не помнит тех, кого выбросили за дверь. Сольвей побледнела. — Вы из семьи? — Почти. Лада почувствовала, как холод пробежал по спине. Почти. Вот оно. Не просто контрабанда. Не просто деньги. Старая обида. Семейная. Мужчина поднял руку. На пальце блеснуло кольцо. Чёрный камень. Но теперь Лада увидела: кольцо не то. Похоже. Очень похоже. Но не родовое кольцо Эйворы. Копия. Или старое кольцо другой ветви. — В доме Вельд всегда умели не замечать лишних детей, — сказал он. — Особенно если их матери были недостаточно благородны. Сольвей прошептала — Нет... — Да. Он наклонился ближе. — Твой дед был не таким святошей, как рисуют в семейной галерее. Моя мать умерла в рыбацкой хижине, пока твои предки пили вино под сиянием. А потом, когда я вырос и пришёл за тем, что принадлежало мне, мне предложили место в конюшне. Лада медленно выдохнула. Побочная ветвь. Незаконный потомок Вельдов. Вот почему он знал старые ходы. Вот почему имел людей в деревне. Вот почему мог носить кольцо, похожее на родовое. Вот почему хотел ударить не только по деньгам, но по самому дому. Сольвей дрожала. Но спросила — И поэтому вы убивали моряков? Мужчина резко ударил её по лицу. Не сильно. Но достаточно, чтобы она пошатнулась. Лада вцепилась пальцами в камень. Кровь бросилась в голову. Не выходить. Рано. Не сейчас. — Я забирал то, что дом Вельд должен был мне, — сказал он. Сольвей медленно подняла лицо. На губе появилась кровь. И вдруг она сказала — Нет. Он замер. — Что? — Вы воровали у рыбаков. У вдов. У детей. Не у дома Вельд. Мужчина смотрел на неё. И в этот момент Лада поняла: Сольвей выросла окончательно. Не потом. Не к финалу. Сейчас. В этой башне.

С разбитой губой и связанными руками. — Ты такая же, как твой брат, — процедил мужчина. — Поздно начала понимать. Лада подняла с пола маленький камень. Не для боя. Для шума. И бросила в сторону лестницы. Камень ударился о стену. Один из мужчин резко обернулся. — Что там? Хриплый голос поднял руку. — Проверь. Человек у лестницы пошёл в сторону звука. Лада отступила в тень. Раз. Два. Он подошёл ближе. Ещё ближе. Когда он почти миновал её укрытие, она выставила ногу. Мужчина споткнулся, ударился коленом о камень и открыл рот, чтобы крикнуть. Не успел. Снаружи раздался грохот. Кайран вошёл в башню не как человек, который пробирается. А как буря. Дверь треснула от удара. Хрод и двое стражников ворвались следом. В зале всё взорвалось движением. Крик. Сталь. Лампа упала, но не погасла. Свет метнулся по стенам. Мужчина с хриплым голосом резко схватил Сольвей и приставил нож к её горлу. — Ещё шаг, Вельд! Кайран остановился. Мгновенно. Лицо стало белым от ярости. — Отпусти её, Арвик. Арвик. Имя легло на камень тяжело. Значит, он знал. Или вспомнил. Арвик усмехнулся. — Всё-таки помнишь. — Я помню всех крыс, которых отец однажды пожалел. — Пожалел? — Арвик рассмеялся. — Он бросил меня подачкой в порт и велел благодарить. — Он не велел тебе убивать людей. — Люди умирают каждый день. — Не от моей руки. — Зато от твоего имени. Сольвей стояла очень прямо. Нож у горла. Кровь на губе. Глаза широко открыты. Но она не плакала. Лада, всё ещё в тени, медленно подняла упавший нож того мужчины, которого сбила. Руки не дрожали. Интересно. В прошлой жизни она боялась крови. А теперь стояла в чужой башне, держала нож и думала, как лучше отвлечь преступника, который держит девочку у горла. Жизнь, конечно, умеет расширять профессиональные навыки. Кайран сделал микроскопический шаг. Арвик прижал лезвие сильнее. — Нет. — Ты не выйдешь отсюда. — Уже вышел бы, если бы твоя жена не совала нос туда, где ей не место. Лада почти обиделась. Почти. Но Кайран ответил раньше — У неё редкий талант портить жизнь мерзавцам. — Вижу. Арвик повернул голову. Не полностью. Но достаточно. И Лада поняла: он знает, что она внутри. Видел. Или догадался. — Выходи, леди Северного Сияния. В зале стало тихо. Кайран не повернул головы. Но всё его тело напряглось. Лада могла остаться в тени. Могла подождать. Могла довериться мужчинам с оружием. Но Арвик держал Сольвей слишком близко. И видел слишком много. Она вышла. Медленно. С ножом в руке. — Леди Северного Сияния, — повторила она. — Как быстро титулы разносят даже по преступным подвалам. Арвик улыбнулся. — О тебе говорят. — Надеюсь, плохо. Хорошие отзывы от таких людей меня бы расстроили. Кайран медленно повернул голову. В его глазах было обещание. Серьёзное. Страшное. Позже. Очень позже. Если выживут. Арвик рассмеялся. — Вот почему он так быстро потерял голову. — Уверяю, голова у него на месте. Я проверяла. — Ты думаешь, смешная? — Нет. Я думаю, ты разговорчивый. А разговорчивые люди часто боятся тишины. Улыбка Арвика стала тоньше. — Смелая. — Нет. Злая. — На что? Лада посмотрела на Сольвей. — На то, что взрослые мужчины снова прикрывают свою жадность детскими обидами. Лицо Арвика изменилось. Попала. — Ты ничего не знаешь. — Знаю достаточно.