Книга Он мой Октябрь, страница 28 – Евгения Ник

— А ты идиот, — усмехаюсь, делая большой глоток виски. Но что-то в словах друга заседает глубоко, как заноза и не дает мне покоя.

— Просто расслабься и получай удовольствие, а послать бабу, можно в любое время. Если, конечно, захочется, — улыбается он.

— Идиот, — повторяю тихо, больше для себя.

Поднимаю палец, заказываю ещё один виски. Антон ухмыляется, зная, что попал в точку.

"Просто расслабься и получай удовольствие".

Спустя год

Смотрю на дату в углу монитора и замираю. Двадцать четвёртое октября. Ровно год. Отматываю в памяти плёнку назад. Вечер после бара. Я был пьяный, злой и… опустошённый. Не думая, сел в такси и поехал к Любе. Вытащил её из квартиры, кричал на весь подъезд как истеричка. Высказал всё, что думал о ней и её фокусе. А потом, прямо там, на площадке, прижал к холодной стене и впился в губы Любы с такой яростью, что сам себе потом удивлялся. Чуть не взял её прямо там. Но вовремя пришёл в себя и затащил в квартиру, где мы не вылезали из постели до самого утра, выясняя отношения уже без слов. Только телами. Наутро я позвонил на работу, буркнул Антону что-то про простуду, и ещё целый день ворчал на Любу, называя стервой, сучкой и аферисткой. А на следующий день пришёл в офис… с ней. Вместе.

Первые месяцы всё ещё искал подвох, ждал, когда проявится её истинная, меркантильная суть. Но спустя полгода сдался. Ей, безусловно, нравились дорогие вещи и жить, не считая каждую копейку. Как и любой адекватной женщине. Но меня она любила явно больше. Искренне.

И сейчас я понимаю: главной её аферой оказалась не та, первая. Главной было — заставить такого циника, как я, поверить в это. И выиграть. Ну а я... рад, что проиграл.

Из воспоминаний меня вырывает звук открывшейся двери. Люба стоит в проходе, руки за спиной, на щеках проступили красные пятна, губы обкусаны.

Хмурюсь, откладывая ручку.

— Что случилось?

— Событие одно… Значимое, — она делает шаг к столу.

— А да, я тоже только что вспоминал о том дне… — начинаю я с ухмылкой.

— Ты о чём? — её глаза расширяются. — Уже знаешь? Но… откуда?

— Так, стоп. А ты о чём?

Она медленно вытаскивает из-за спины руки. Разжимает пальцы и на её ладонях лежат несколько тестов на беременность. Четыре штуки. И на всех — жирные, чёткие две полоски.

— Вот, — шепчет. — Только не злись и не смей меня снова в чём-то подозревать! Ты сам… вообще-то, это сделал со мной. Сам подселил этих головастиков. Я их из тебя не выдавливала, понял, — тараторит дрожащим голосом.

Встаю. Провожу ладонью по лицу, потом по волосам. Головастиков? Что? Улыбка сама появляется на моём лице. Кривая. Снисходительная.

Октябрь второй раз подряд преподносит мне сюрпризы, полностью меняющие жизнь.

Обхожу стол, подплываю к своей Любе, осторожно беру её за подбородок.

— Я люблю тебя, — говорю, глядя в её влажные глаза.

Она смотрит сначала с недоверием, но в итоге выдаёт что-то похожее на улыбку и прижимается лбом к моей груди.

— И я тебя. Очень-очень люблю, — шепчет в рубашку. — Мой горячий Октябрь.

— Чего? Октябрь? Я? Нормально загнула, — усмехаюсь. — Тогда, если там сидит парень — назовём Октяброид, а если девочка — Октябрина.

В ту же секунду Люба отрывается от меня и слегка бьёт кулаком в плечо.

— Даже не думай!

— Ну всё, всё… Не закипай, аферистка моя. Кстати, — говорю, цепляя её ладонь, и провожу большим пальцем по её безымянному.

— Тебе бы фамилию сменить. Не подскажешь размерчик пальчика?

Конец.