Книга Возврату не подлежит, страница 41 – Таша Алферьева

Дети оживились, подумав, что данная ростовая «игрушка» явилась по их душу. Их нисколько не смущали чёрные колготки в крупную сетку и боевой раскрас «зайки».

Теперь уже застонала Варвара.

— Квадроберы! — вдруг чему-то громко обрадовался Олег. — Фух! Вспомнил. Думал, с памятью проблемы.

— Нет-нет, — засмеялась в ответ Марина и, пользуясь воцарившейся в зале относительной тишиной, принялась объяснять: — Квадроберы — это молодежная субкультура, когда дети надевают маски животных и бегают на четвереньках. А это…

— Срамота! — постановила из своего угла баба Клава. Впрочем, без какого-либо осуждения, просто предлагая подходящее для нейминга слово.

— Отец, это мой тебе подарок, — Степан наконец-то просветил публику относительно того, что происходит. — Помню, ты рассказывал, что у тебя не было традиционной предсвадебной вечеринки в кругу друзей со всеми обязательными для неё атрибутами.

Надо отдать «зайке» должное — она нисколько не растерялась из-за противоречивого приёма и профессионально исполнила свою роль: первым делом послала игривый воздушный поцелуй нанимателю, а затем изобразила соблазнительный, однако в пределах разумного, с поправкой на возраст некоторых зрителей танец, в конце которого произнесла: «Пу-пу-пи-ду» — и растаяла. Всё-таки хорошо, что это была всего лишь голограмма.

Под конец выступления Варя незаметно подкралась к увлёкшемуся зрелищем Степану и отвесила брату смачный подзатыльник.

— А где тогда мой подарок, Стёпушка? — с лукавой улыбкой спросила мама.

— Вот, — сын поднял откуда-то с пола коробку с кактусом.

Варвара закатила глаза.

— Так дело не пойдёт, — покачала головой мама. — Я тоже хочу представление. Вот и представляю вам своего будущего сына. По крайней мере, Снежа, я очень на это надеюсь. Кайл, выходи!

Само собой, сначала я подумала, что ослышалась, потом, что происходящее мне мерещится, ведь на сцену действительно вышел Кайл, от вида которого женская половина зала очарованно ахнула, а мужская ревниво крякнула. Я же стояла и глазам своим не верила, пока язва Руслан не спросил:

— Так это и есть твой киборг?

Вот тогда я сорвалась с места и бросилась навстречу своему любимому клубничному вору.

Когда мама едва ли не на сутки заперла меня в салоне красоты, а потом заставила обрядиться в алое шелковое платье на тонких бретелях, со смелым декольте, я подозревала, что предстоит очередное свидание вслепую с очередным «чудесным» сыном одной из маминых подруг, однако реальность превзошла ожидание в бесчисленное количество раз.

Я смотрела на Кайла и никак не могла насмотреться. Как он здесь появился? И когда успел познакомиться с родителями?

А потом я испугалась до дрожи в коленях, вообразив, что мне всего лишь снится сон накануне семейного торжества. И всё это: Степан и кактус, «зайка» и торт, Егор и Вика, Кайл и я — глюки моего мучительно скучающего по возлюбленному подсознания.

— В чём дело? — встревожился киборг, почуяв неладное, и его объятия стали ещё крепче.

Мы обнимались посреди зала, посреди моей многочисленной родни, забыв обо всём и обо всех.

— Это правда ты? — тихо спросила я, сглатывая мигом образовавшийся в горле солёный ком.

— Не думал, что стрижка сделает меня настолько неузнаваемым, — улыбнулся Кайл.

Он действительно подстригся и, как по мне, стал ещё красивее. В стильном деловом костюме, с модной причёской он выглядел совсем как человек. Обычный красивый парень. Вернее, необычный, поскольку слишком красивый.