Книга Я закрою все твои долги, страница 5 – Катерина Ворон

Я стояла перед витриной небольшого магазина на углу, рассматривая манекены в синтетических платьях с тусклым блеском ткани, которая казалась жесткой даже на вид. Я пыталась понять, почему рука с картой в кармане так и не поднимается, хотя впервые за долгое время у меня появилась возможность купить себе что-то без внутреннего подсчета оставшихся денег и мысленного деления их на дни до следующей зарплаты.

Мысль о покупке вдруг приобрела странную тяжесть, словно за ней тянулась цепочка последствий, которую я пока не могла разложить по полочкам. В какой-то момент я поймала себя на том, что смотрю не на платье, а на собственное отражение в стекле, где лицо выглядело усталым и напряженным, будто я стояла не у витрины, а перед вратами в ад.

Я отвернулась раньше, чем смогла сформулировать для себя хоть какое-то решение, и направилась обратно к дому, заходя по дороге в супермаркет по привычке, которая за последний год стала почти автоматической. Только на кассе, когда я приложила карту, не проверяя баланс и не задерживая дыхание в ожидании отказа, до меня дошло, что этот жест больше не сопровождается привычным напряжением. Значит, вместе с долгом исчезло и что-то еще, к чему я успела привыкнуть сильнее, чем хотелось бы.

Пакет с продуктами тянул руку вниз, пока я поднималась по лестнице на свой этаж. Каждый шаг отзывался в теле усталостью, в которой сегодня появилось новое, непривычное ощущение, словно из привычного ритма выбили одну из опор.

В комнате было душно, запах сырости смешивался с чем-то застоявшимся. Постоянно убирая у других, я не успевала убрать у себя. Да и мне просто не хватало на это сил после работы. Поставив пакет на стол, я села на край кровати, вытащила телефон и открыла сообщение, которое уже знала почти наизусть, хотя перечитывала его всего несколько раз.

«Свидание вечером. Заеду в семь».

Я провела пальцем по экрану, открывая диалог, и долго смотрела на пустую строку для ответа, чувствуя, как мысли собираются в одно, но никак не складываются в слова, которые можно отправить, не пожалев об этом через несколько минут.

Я все-таки написала: «Я не уверена, что это хорошая идея».

Ответ пришел почти сразу, будто он ждал, держа телефон в руках: «Тебе и не нужно быть уверенной. Просто выходи».

Я задержала взгляд на этих словах, затем убрала телефон в сторону и откинулась назад, глядя в потолок, где пятно от протечки расползлось еще чуть дальше, чем вчера. Это медленное, почти незаметное движение показалось мне сейчас более понятным, чем поведение человека, который за одну ночь изменил мою жизнь и теперь вел себя так, словно это был обычный жест вежливости.

Вечером, когда стрелки часов приблизились к семи, я уже стояла у окна, отодвинув занавеску ровно настолько, чтобы видеть двор, оставаясь при этом вне поля зрения с улицы. Я заметила его машину почти сразу, потому что она резко выделялась среди остальных, будто не принадлежала этому месту, как и человек, который вышел из нее и остался стоять у подъезда.

Он не заходил внутрь, не звонил, не писал, а просто стоял, иногда поднимая голову к окнам, словно знал, где именно я нахожусь. Это спокойствие в его позе действовало сильнее любого давления, потому что не оставляло мне привычной возможности отмахнуться и закрыться, объяснив все себе случайностью.