Книга Первый пар Нового года, страница 38 – Любовь Перуница

— Девочка... ты...

— Молчите. Потом поговорим.

Скорая приезжает через семь минут. Семь минут, которые тянутся как вечность. Врачи быстро грузят Аркадия Николаевича на носилки, ставят капельницу, измеряют давление. Ольга Семёновна, бледная как полотно, садится в машину рядом с мужем.

Перед тем как дверь закрывается, она оборачивается и смотрит на меня. Долго. Пристально.

— Спасибо, Анна, — тихо говорит она. — Мы ещё поговорим.

Дверь захлопывается. Машина уезжает.

Я стою в мокром купальнике на морозе, дрожа всем телом. Кто-то накидывает мне на плечи полотенце. Марк.

— Ты как? — его голос низкий, напряжённый.

— Я не знаю. — Зубы стучат. — Он будет жить?

— Должен. Ты его вытащила.

Я поднимаю глаза. За его спиной, у стены бассейна, стоит Кристина. Вся мокрая, жалкая, с размазанной тушью. Она пытается что-то сказать, но Марк даже не смотрит в её сторону.

— Кристина, — его голос — лёд. — Ты уволена. Чтобы духу твоего здесь не было. Собери вещи и исчезни. Если я увижу тебя в офисе — я не просто уволю, я сделаю так, что тебя ни одна приличная компания в городе не возьмёт. Ты поняла?

— Но Марк Игоревич, я только хотела...

— Мне насрать, что ты там хотела, — перебивает он. — Курица, чуть не убила человека. Проваливай, пока я полицию не вызвал за причинение тяжкого вреда здоровью.

Кристина смотрит на него, потом на меня словно побитая собака. В её глазах — ненависть чистой воды. Но она молча разворачивается и уходит.

Мы остаёмся одни. Только вода в бассейне тихо плещется.

— Идём в номер, — говорит Марк. — Тебе нужно согреться.

— Марк... контракта не будет…

— Контракт — дело десятое, — он берёт меня за руку, ведёт ко входу. — А ты спасла человеку жизнь. Сейчас это главное.

Я иду за ним, ничего не соображая. В голове пульсирует только одна мысль: *Что теперь будет?

Как иронично. Ты предвкушаешь остроту чувств, удовольствие, трепет, а в итоге… Эх. Пустая кровать, напряжённое молчание. А я пью горячий чай и не чувствую ни температуры, ни вкуса.

Прошло два часа с момента происшествия у бассейна. Два часа, за которые мы с Марком отдалились на немыслимое расстояние. Ледяная стена, воздвигнутая им между нами, ощущается почти физически. Но сказать ему что-либо не могу. Нет сил.

Я слышу его тихий голос, доносящийся из соседней комнаты. Тон переживающий, но при этом деловой.

— Да. Я понял. Передам… Нет. В порядке. Я буду ждать вашего решения. Спасибо и простите, что так получилось…

Медленно подходит ко мне, берёт стул и садится напротив. Разговор предстоит тяжёлый, судя по выражению лица и скованности движений. Нервно взъерошивает волосы пятернёй.

— Аня…

Поднимаю на него взгляд, и мне всё становится понятно. Он всё решил. Принципы сильнее? Но почему?

Вся решимость испаряется, подбородок дрожит, а непрошеные слёзы застилают глаза. Он мне что-то говорит, но я не разбираю слов, меня потряхивает мелкой дрожью. До сознания доносится только одно слово — пауза. Нужно взять паузу.

Это всё так быстро вспыхнуло и так быстро закончилось… Ну а как иначе? Были бы это высокие чувства, он бы не сидел сейчас передо мной и растерянно о чём-то говорил. Он сидел бы рядом. И я дура. Знала, что такой исход был возможен, но ведь пошла на это. А теперь шокирована отрезвляющей правдой, которая вместо ясности топит моё сознание в эмоциях.